Дженнифер Блейк - Роковой шторм

— Ой! В самом деле, глупая старуха! — воскликнула тетушка. — Ведь мне нужно было сказать, что сундуки готовы и их принесут через минуту. Ред сейчас с дядей, но обещал отправиться на «Давида», как только багаж снесут вниз.

Едва она произнесла эти слова, как в коридоре послышался шум. Быстро обняв Джулию и сказав, что они еще увидятся внизу, тетушка Люсинда вышла из комнаты. Джулию тут же окружили горничные, лакеи, носильщики. Подав знак Мастерсу, стоявшему в дверях, она проследила за тем, чтобы все сундуки и ящики перенесли поближе к экипажу. После этого, пройдя в туалетную комнату, Джулия облачилась в дорожный костюм из французского шелка, достаточно красивый сам по себе, однако, как она вынуждена была признать, суровость его траурной окраски не слишком гармонировала с ее бледностью. Слегка пожав плечами, она надела шляпку из серой и черной соломки, отороченную черной лентой, дотронулась до золотой пчелы на, шее, взяла перчатки и ридикюль и вышла.

Убедившись, что ничего не забыто, размеренным шагом Джулия миновала двух лакеев, сносивших вниз по лестнице последний ящик, и вошла в гостиную. Там никого не оказалось. Ред, видимо, все еще разговаривал со своим дядюшкой, и Джулии не хотелось мешать их прощанию. Лучше всего подождать в прихожей.

Окна помещения выходили на чудесный розовый садик, предмет особой гордости тетушки Люсинды. За эти недели английская весна заметно повернула на лето. Пушистые зеленые бутоны кустов раскрылись, явив миру нежные розовые и белые лепестки. Их аромат проникал в дом через открытые окна, Джулия с наслаждением вдыхала его, переходя от окна к окну и высматривая тетушку Люсинду. А, вот и она на ступеньках внизу рядом со старым садовником, обсуждает, судя по всему, как бороться с сорняками, заполонившими бордюр из ирисов и красных гвоздик.

Милая тетя Люсинда, подумала Джулия. Воспитанность и благородство помешали ей вмешаться в отношения племянника и его молодой жены, хотя у нее хватило интуиции, чтобы заметить, что они весьма необычны. Жаль, что нельзя довериться ей и спросить совета! Тайна их миссии, истинная причина несчастья и вероятная реакция Реда сдерживали Джулию. К тому же довольно жестоко лишать пожилую женщину милых ее сердцу иллюзий. У тети Люсинды, разумеется, не было нужного опыта, обладая которым, она могла бы судить о странных узах, связывавших Реда с его женой. Джулия и сама с трудом понимала их. Она больше не гневалась на Реда за его якобы обман и бессознательно старалась избавиться от вспышек ярости, осознав их гибельный характер и не желая повторения подобного.

Когда Ред снова сделал шаг к сближению, она укрылась за личиной холодной сдержанности, отвечая ему по обязанности. Разумеется, Ред это чувствовал. Он продолжал пользоваться правами супруга, пытаясь растопить ее пассивность нежными словами и ласками, заставлявшими ее кусать губы, чтобы не расплакаться. Иногда он приподнимался на локте и смотрел на нее с выражением крайней беззащитности, почти сметавшей выстроенную ею оборону. Тогда она отворачивалась или лежала с закрытыми глазами, пока он не уходил. Раз или два она почувствовала его ярость, но Ред всегда держался в рамках. Он просто отодвигался в дальний конец кровати и, повернувшись спиной, лежал так целыми часами. В середине ночи, уже в полусне, он грубо притягивал ее к себе, прежде чем уснуть окончательно.

Джулия так глубоко задумалась, что не услышала, звука открывающейся двери. До нее долетел обрывок разговора:

— Мне очень жаль, мой мальчик, — говорил дядюшка, — что отношения между тобой и Джулией сложились именно так. Обязанность — ревнивая хозяйка и редко приносит счастье тем, кто ей служит.

Увидев Джулию, Ред сделал резкий жест, заставивший замолчать Тадеуса Бакстера. Она повернулась и, притворившись, что ничего не поняла, приветливо улыбаясь, подошла к ним.

— Ну наконец-то! Сундуки погрузили, и я уже подумала, что мне придется силой извлекать вас из библиотеки. Пойдем, иначе корабль отправится без нас.

— Вряд ли, — помпезно провозгласил дядюшка Тадеус. — Капитан не снимется с якоря, пока моего племянника не будет на борту. Он знает, что в противном случае останется без корабля. Однако не стоит ссориться с человеком, который будет в течение двух месяцев хозяином вашего стола.

Тетушка Люсинда уже спешила к ним из сада, чтобы попрощаться. Они с Джулией обнялись, обещая писать друг другу длинные письма, в то время как Ред с дядюшкой ограничились сердечными рукопожатиями.

Ред» вывел из дома Джулию, придерживая ее за плечи. Подвода, груженная их вещами, тащилась по дороге. Они сели в экипаж, помахав на прощание пожилой чете, и отправились вслед за подводой.

«Давид», трехмачтовый фрегат, предназначался для торговли, но был вооружен двадцатью четырьмя пушками. Судно имело 148 футов в длину и могло принять на борт двадцать четыре пассажира и две сотни тонн груза. Обычно оно совершало рейсы в Китай, доставляя туда железо и сталь, шерстяную ткань, шотландское виски, испанское вино и множество других товаров, и возвращалось, груженное чаем, пряностями, опиумом, слоновой костью, шелком и муслином. «Давид» бороздил моря, презирая погоду, морских пиратов и морских богов. Джулия невольно задумалась, что самый ценный «груз» был доверен ей. Ей предстояло везти Наполеона Бонапарта.

Марселя де Груа она не встретила среди пассажиров судна, не появлялся он и с Гурго в числе провожавших. Джулия восприняла эту новость с облегчением, надеясь, что он наконец потерял вкус к этому приключению. Удалось выяснить, что он жив, к нему вызывали врача, а затем увезли куда-то в каком-то странном экипаже. И это все. Да и у Реда, не желавшего копаться в истинных причинах своего интереса к местонахождению как де Груа, так и Гурго, не было иного выбора, чем позволить делам идти своим ходом.

Дни в море тянулись монотонно, один солнечный день сменял другой. Джулия спала, читала, сидела на палубе, глядя на бесконечный океан. Она мало общалась с остальными пассажирами, хотя иногда какая-нибудь дама пыталась заговорить с ней. Время от времени она играла в карты с мсье Робо, однако последний неохотно и не слишком часто покидал свою каюту, ссылаясь на постоянную морскую болезнь и общее недомогание. В любом случае не стоило привлекать излишнего внимания к его персоне. Усы и борода Робо делали его абсолютно непохожим на императора, но кто-нибудь на борту мог запомнить и отметить его внешность.

Однажды, когда Реда пригласили к капитану, Джулия прогуливалась по палубе с пожилым французом. Свежий попутный ветер разметал ее волосы и плотно обвил юбки вокруг ног. Несколько матросов глазели на нее, привлеченные этим зрелищем. Джулия, поглощенная беседой с Робо, ничего не замечала. Скромный человек, казалось, получал такое удовольствие от их прогулки, что она почувствовала угрызения совести. Ведь Джулия являлась частью плана, который в случае успеха мог навсегда помешать ему наслаждаться морским ветром.