Джил Грегори - Долго и счастливо

– Но где мне достать эти деньги?

– Я их дам вам взаймы.

– Вы… дадите… взаймы… Боже правый, нет!

– О, я знаю, вы думаете, что у меня их нет, и у меня их действительно нет… пока. Но видите ли, ваш брат обещал заплатить мне тысячу фунтов за роль его невесты, и я попрошу его дать мне половину денег, когда мы приедем в Лондон. Если я дам вам из них четыреста пятьдесят…

Камилла быстро подсчитала в уме. Она может отдать Джереду свой аванс, а остальные деньги потратить на детей из работного дома. О, сколько еды и теплых вещей она купит им! Сама она привыкла обходиться немногим: самое большее, что ей потребуется, – это пятьдесят фунтов на дорогу в Париж и небольшая сумма на то, чтобы устроиться на несколько дней в приличной гостинице или в меблированных комнатах, пока она не сможет найти работу. Подумать только, она получит огромные деньги лишь за то, что будет носить красивую одежду и посещать чудесные вечеринки, да еще танцевать с графом Уэсткоттом! Это смехотворно, и рассудительная девушка, которая выросла в работном доме на Порридж-стрит, знала, что эти деньги можно потратить с гораздо большей пользой. Но прежде чем Камилла успела что-либо объяснить Джереду, он, вспыхнув, вскочил и заговорил с ней громовым голосом, который странным образом напоминал голос его старшего брата.

– Нет, нет и нет!

– Но вы еще не слышали…

Он схватил ее за плечи.

– Я не могу взять ваши деньги, мисс Смит. Боже мой, за кого вы меня принимаете? Я никогда не возьму в долг у леди и…

– Вы очень добры, Джеред, – возразила Камилла, – но я не совсем леди, как вам хорошо известно. Я всего лишь служанка, и поэтому вам не следует испытывать никаких сомнений…

– Вы настоящая леди, до мозга костей, и я готов дать пощечину любому, кто станет утверждать обратное! – яростно запротестовал он, приходя в еще большее волнение.

Камилла была растрогана, но все же покачала головой:

– Послушайте меня, мой дорогой, милый сэр Галахад.[2] Я ценю ваши благородные чувства – очень ценю, – прибавила она с грустной улыбкой. – Но посудите сами: если у меня есть лишние четыреста пятьдесят фунтов, которые мне не нужны, а вы отчаянно нуждаетесь в этой сумме, и если мы друзья, – и тут она послала ему обезоруживающую улыбку, – а я надеюсь, что так и есть, – в этом месте Джеред утвердительно кивнул, – то мне кажется вполне естественным одолжить вам эти деньги. Вернете, когда сможете, я с радостью их приму.

– Это неправильно, – уныло ответил Джеред. – Я, конечно, очень ценю…

– О, не надо напыщенных слов! – Камилла сделала выразительный жест. – Джеред, пожалуйста, перестаньте быть галантным и рассудительным. Это спасет вас!

– Но брать деньги у женщины… это не принято…

– С каких это пор Одли поступают так, как принято? – с вызовом спросила она. Джеред посмотрел в ее смеющиеся глаза, и у него вырвался короткий смешок.

– Вам надо стать членом парламента, – пробормотал он. Но в благодарном взгляде, брошенном на нее, сквозило уважение. – Ладно, мисс Смит, вы победили. Я… я это сделаю. Спасибо! Но если Филип когда-нибудь узнает об этом, он нам обоим шею свернет!

– Не узнает. Почему это он должен узнать? – улыбнулась Камилла. Голоса в холле напомнили им, что давно пора ужинать. – Господи, сколько мы тут пробыли! Нельзя заставлять ждать всех остальных. Я должна быть прилежной ученицей, знаете ли, если я сделаю что-нибудь ужасное на вечере у Мэрроуингов, вся эта затея закончится, едва начавшись, и тогда мы оба пропали.

– Мне почему-то кажется, что вы принадлежите к тем девушкам, у которых не бывает неудач, – медленно произнес Джеред и, неожиданно повеселев, взял ее под руку. – Пойдемте?

– Конечно.

Ужин прошел хорошо, но ночью, свернувшись калачиком в своей постели, Камилла погрузилась в тревожные раздумья. Она лежала в темноте, прислушиваясь к звукам за окном, и воображала себе, как граф скачет к Уэсткотт-Парку на вороном коне, великолепном коне из ее снов, как он взбирается вверх, к ее окну, перебрасывает ногу через подоконник и, оказавшись в ее комнате, подходит к кровати… Но тут ею овладел сон, увы, лишенный сновидений, после которого она проснулась отдохнувшей и свежей.

Весь следующий день от графа не было никаких вестей. Заходил лорд Кирби и удивил Камиллу тем, что научил ее играть в вист. Наконец пришло время одеваться к вечеру у Мэрроуингов. Кейт пришла ее причесать и помочь надеть платье из голубой тафты, в котором ей предстояло появиться на ужине. Только когда она сидела перед зеркалом у туалетного столика и надевала сережки с опалами, которые одолжила ей Шарлотта, послышался наконец топот конских копыт на подъездной аллее.

– Это, наверное, его сиятельство! – воскликнула Кейт и подбежала к окну, чтобы выглянуть из него. – О да, так и есть! Ах, как удивится граф, когда увидит вас, мисс! Вы похожи на принцессу!

Камилла подавила в себе сильное желание броситься к окну и самой выглянуть. Внезапно каждый нерв в ее теле затрепетал.

– Кейт, я не уверена, что смогу это сделать! – Камилла подняла широко раскрытые глаза на раскрасневшуюся, взволнованную горничную. – Я не знаю, смогу ли поехать на ужин в Мэрроуинг-Холл!

Девушка уставилась на нее.

– Ну конечно же, сможете, наверняка. Вы должны… его сиятельство ждет от вас этого!

– Д-да…

В этот момент в дверь постучала Шарлотта.

– Камилла… ох! О, вы прекрасны в этом платье!.. – выдохнула она.

– Правда? – Камилла почувствовала, что ее голос дрожит. Если она будет вот так разговаривать весь вечер, то она обречена.

Шарлотта, розовощекая и восхитительная в шелковом платье цвета чайной розы, подошла к ней, и лицо ее осветила улыбка. Кейт, сделав книксен, выскользнула из комнаты, а Шарлотта восхищенно потрогала блестящие локоны, обрамлявшие сияющее лицо Камиллы.

– До самого последнего момента я не была уверена в успешном исходе затеи графа, но теперь, при виде вас… Камилла, вы великолепны и можете стать новой сенсацией Лондона. Собственно говоря, меня нисколько не удивит, если вы отнимете у Бриттани Девилл пальму первенства.

«Мне хотелось бы отнять у нее только графа», – грустно подумала Камилла, но тут же постаралась прогнать от себя эту опасную мысль. Она слишком хорошо знала, что союз между ней и графом Уэсткоттом был бы губителен для него и его семьи. Это опозорило бы его в глазах равных ему по положению. Нет, она знала строгие рамки своей роли в предстоящем розыгрыше.

Кроме того, он любит леди Бриттани Девилл. И они прекрасно подходят друг другу, вынуждена была признать Камилла. В этом нет никаких сомнений.

– Только что приехал граф, – сказала она Шарлотте, стараясь говорить спокойно, хотя ее сердце лихорадочно билось.