Констанс Холл - Мой порочный маркиз

— Миледи, — сказал Ривз озабоченно, — прошу меня извинить, но я не могу не спросить вас. Что ему надобно? — Дворецкий покосился на письмо.

— Своего рода дуэли, — сказала Меган.

— Дуэли?! — Кустистые седые брови Ривза резко сомкнулись на переносице.

— Да. — Она скрестила руки на груди, не обращая внимания на его сердитый взгляд. — Дуэли одной воли с другой.

Дул северный ветер. Небо заволокло густыми облаками, похожими на большие ватные шары. Налетевший порыв принес очередную волну холода. Меган поежилась и поехала дальше, следя за оживленным движением на Брутон-стрит.

Только что мимо пронеслась задрапированная рождественской зеленью двуколка, прохрустев колесами по подмерзшей грязи. В аллеях гуляли леди и джентльмены. Продавцы молока и водоносы с тяжелыми бидонами наперевес ловко обходили спешащих пешеходов.

Меган почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Она повернулась в своем дамском седле и посмотрела назад. Маленький бородатый мужчина, которого она приметила во время их поездки с Холли, тотчас метнулся за дом. Или, может, ей только показалось?

Она хмуро огляделась, затем перевела глаза на Стрэттона:

— Мой муж, случайно, не спрашивал обо мне перед отъездом?

— Нет, миледи.

— Ни слова? — При всем желании она не смогла скрыть раздражения в голосе. Она-то ломала голову, как ускользнуть незаметно, а Баррет, оказывается, уехал еще раньше. Столько ухищрений пропало даром!

— Нет, миледи.

— А милорд не сказал, куда направляется? — Меган крепко сжимала узду, сдерживая Сорвиголову. Конюхи в один голос советовали не ехать на этой кобыле, но она не послушалась. Из чистого упрямства. Она твердо решила, что совладает с неуправляемым животным, даже если разобьется насмерть. А однажды, надеялась Меган, и Баррет подчинится ей.

— Нет, миледи, он ничего не сказал. — Стрэттон с тревогой взглянул на Сорвиголову. — Как она? Не слушается?

— Ну нисколько.

— Надо было взять экипаж.

— Мне нужно чаще ездить верхом, — возразила Меган, хотя дело заключалось совсем не в этом. Негоже появляться перед герцогом Кенсингтоном в платье с рюшами, если она рассчитывает сохранить в себе боевой дух. Костюм для верховой езды, наездничьи ботинки и хлыст подходили для этого куда больше. Ее выбор пал на темно-лиловую амазонку.

— Прошу прощения, миледи, — заметил Стрэттон, — но вы бы так и сказали, что хотите поупражняться. Я сам подобрал бы вам лошадь. Если мастер случайно узнает, что вы поехали на Сорвиголове, он со всех нас три шкуры спустит.

— Я ему объясню, что с этого дня она будет моей лошадью.

Меган слышала, как Стрэттон скептически ворчал что-то себе под нос, но уже переключила внимание на западную сторону улицы с богатыми домами. Особняк под номером пятнадцать был самым крупным в этом квартале. Дом возносился в небо целыми пятью этажами. Весь фасад занимали огромные окна с лепными карнизами в львах и завитушках.

У крыльца стояли привратники, по двое с каждой стороны. Меган посмотрела на суровые, угрюмые лица. Несмотря на холодный воздух, у нее взмокли руки под кожаными перчатками. Она вцепилась в узду, чувствуя, как сильно застучало сердце. Подождав, пока Стрэттон придержит Сорвиголову, она спешилась.

Кобыла изящно прогарцевала к тротуару и стрельнула глазами в ее сторону. Меган шлепнула ее по крупу и сказала Стрэттону:

— Я сейчас.

Меган ступила в вестибюль и лицом к лицу столкнулась с дворецким. Он был на голову выше ее, и ей пришлось посмотреть вверх, чтобы увидеть его вытянутое лицо. Развевающийся каштановый хохолок, отделившийся от основной массы волос, вызвал у нее ассоциации с утиным пухом.

— Чем могу быть полезен? — спросил дворецкий, поджав губы.

— Я леди Уотертон. Его светлость ожидает моего прихода. — Меган протянула слуге одну из визитных карточек Бар-рета, так как свои собственные, заказанные вчера, еще не получила.

— Возможно. — Дворецкий взглянул ей в лицо и повел носом. — Милости просим. Идите за мной.

Меган последовала за ним. Эхо ее шагов раздавалось в пустом холле с мраморным полом в черную и зеленую клетку. Несмотря на широкие окна, лучи утреннего солнца совершенно не проникали внутрь огромного помещения. Подобранные в тон полу темные деревянные панели нагоняли тоску. Вдобавок ко всему на стенах висели голландские картины — живопись, не способная ни цветом, ни настроением рассеять царивший повсюду мрак. Между домом и его владельцем отмечалось значительное сходство. Тишина была такой гнетущей, что Меган ощущала ее каждой клеточкой тела.

Дворецкий приблизился к одной из комнат, открыл дверь и объявил:

— Леди Меган, ваша светлость.

— Проведи ее, — послышался изнутри сердитый голос.

Слуга взмахом руки пригласил Меган войти. Она преодолела спазм в горле и прошла мимо дворецкого в кабинет.

Лорд Кенсингтон сидел за письменным столом, поблескивая сединой на свету, льющемся сквозь широкое окно. Довлеющее присутствие этого человека чувствовалось здесь во всем, оно впиталось в сам воздух. Мужчина не удостоил вниманием появившуюся гостью. Он не встал, равно как и не остановил руки над письмом, которое писал в ту минуту. Просто сказал:

— Садитесь.

Меган уже направилась к самому дальнему стулу, но потом вспомнила, что Баррет советовал ей не выказывать страха. Набравшись смелости, она подошла к письменному столу и села в кресло с высокой спинкой прямо напротив герцога.

В течение нескольких минут единственными звуками в кабинете оставались царапанье гусиного пера и тиканье стенных часов. Герцог не обращал на гостью никакого внимания. Меган же все это время, волнуясь, ритмично поколачивала рукояткой хлыста по ладони чередующимися ударами — один удар и два подряд…

— Прекратите наконец этот дьявольский стук! — Герцог в сердцах швырнул перо на стол.

Меган, выведенная из себя, встала.

— Насколько я понимаю, вы слишком заняты для встречи со мной. Не смею отнимать у вас время. — Она повернулась и собралась уходить.

— Подождите! — приказал герцог.

Сознавая свое небольшое преимущество в данный момент, она вскользь глянула через плечо и сказала:

— Почему я должна ждать? — И сама удивилась своей дерзости.

— Вы маленькая нахалка. — Через круглые очки на нее смотрели прищуренные блекло-синие глаза.

— По крайней мере не угрюмый герцог, который только и думает, как испортить утро всем вокруг, — сказала Меган.

— Сядьте.

Она взялась за ручку двери, намереваясь покинуть комнату.

— Пожалуйста, — скупо добавил герцог.

Меган приподняла брови. Эта просьба дорогого стоила. По тому, как она прозвучала, можно было с уверенностью сказать: герцог с трудом пересилил себя. Произнести даже одно-единственное слово в подобном тоне определенно было против его натуры. Меган решила дать ему еще один шанс. Она вернулась к своему креслу, зная, что синие глаза следят за каждым ее движением.