Страсть горца (Темный горец) - Монинг Карен Мари

Когда Адам заговорил, его голос был бесстрастным, почти скучающим, как и положено представителю его расы.

– Моя королева, если на то будет твоя воля, я скажу.

Эобил посмотрела на него. В ее глазах он заметил довольный блеск. Сегодня он принял облик, особенно нравившийся королеве: высокого темноволосого кузнеца с рельефными мускулами. Сверхъестественно красивый мужчина, который подстерегает женщин на земных дорогах, уносит их и делает то, что они позже будут вспоминать как темные мечты о небывалом удовольствии.

– Я дарую тебе внимание. – Эобил царственно склонила голову.

В редких случаях она обращала внимание не только на его слова. Эобил питала к Адаму определенную слабость, и сейчас он на это рассчитывал. Кое в чем он был не похож на иных представителей своей расы, и это часто смущало его соплеменников и самого Адама. Но королеве, похоже, нравились эти отличия. Адам подозревал, что он был единственным, кто все еще мог ее удивить. А для тех, кто бессмертен, удивление было напитком богов, потому что способность удивляться они утратили целую вечность назад. Даже в сны смертных они приходили только потому, что сами не видели снов.

– Моя королева, – сказал Адам, опускаясь перед Эобил на колено. – Я знаю, что МакКелтары нарушили клятву. Но если бы кто-то взглянул на них, он обнаружил бы, что на протяжении тысяч лет они были образцом верности.

Королева спокойно помолчала, затем пожала изящным плечиком:

– И ЧТО?

– Подумайте о брате этого человека, моя королева. Когда Драстен был вынужден проспать пять веков, линия МакКелтаров прервалась. В двадцать первом веке его разбудила женщина и ему пришлось выдержать невероятные испытания, чтобы вернуться в свое время и предотвратить катастрофу, чтобы будущие поколения рода хранили свое наследие.

– Я думала об этом. К сожалению, брат не похож на него.

– Похож, моя королева. Дэйгис нарушил клятву лишь для того, чтобы спасти жизнь Драстена.

– Это личный мотив. Их роду ничего не угрожало. Запрет на использование камней в личных целях был однозначен.

– Но в чем его личная выгода? – продолжал Адам. – Что получил Дэйгис в результате своих действий? Он спас Драстена, но Драстен продолжал спать. Дэйгис не вернул себе брата. Он ничего не выиграл.

– Значит, он глупец.

– Он так же честен, как и его брат. В его поступке не было зла.

– Вопрос не в том, зло он сотворил или добро. Вопрос в том, нарушил ли он клятву, а клятва была нарушена. В условиях Договора это сказано предельно четко.

Адам осторожно выдохнул.

– Именно мы позволили им путешествовать во времени. Если бы не это, данного ограничения не возникло бы.

– Ах, так это наша вина?

– Я лишь хочу сказать, что Дэйгис не использовал камни для обретения богатства или политической мощи. Он сделал это из-за любви.

– Ты говоришь, как человек.

Это было самое страшное оскорбление для представителя его расы.

Адам благоразумно промолчал. Королева не раз подрезала ему крылышки за излишнюю болтливость.

– Какой бы ни была причина, Адам, теперь в Дэйгисе живет наш древний враг.

– Но он все еще не стал темным, моя королева. С тех пор как они в нем поселились, в мире смертных прошло уже много месяцев. Сколько людей могли в одиночку противостоять тринадцати темным друидам? Вы прекрасно их знаете. Вы знаете их силу. И все же собираетесь решить дело кровью, как предлагает совет? Вы убьете всех, кем Дэйгис дорожит, чтобы испытать его? Если весь его род будет уничтожен, с кем вы заключите новый Договор?

– Возможно, нам придется обойтись без Договора, – сказала королева, но Адам увидел тень в ее нечеловечески прекрасных глазах.

– И вы станете так рисковать? Столкнете наши миры? Стоит ли людям и Туата де Данаан снова жить вместе? МакКелтары нарушили клятву, но мы не нарушали своих обязательств. В тот миг, когда мы это сделаем, Договор будет расторгнут и стены между нашими реальностями исчезнут. Решить дело кровью означает снова разделить мир со смертными, моя королева. Вы этого хотите?

– Он прав, – заговорил консорт королевы. – Совет об этом подумал?

Если Адам знал членов совета хоть вполовину так хорошо, как думал, то они рассматривали этот вопрос. В совете были те, кто скучал по старым временам. Те, кому не хватало хаоса и интриг. К счастью, королева не разделяла их интересов. Несмотря на капризность и любовь к развлечениям, она не переносила людей и не хотела, чтобы они снова бродили по ее миру.

Двор умолк.

Эобил сплела тонкие пальцы и оперлась на них подбородком.

– Что ж, заинтересуй меня. Ты предлагаешь альтернативу?

– В Британии сохранился орден наследников тех, кого вы изгнали тысячи лет назад. Этот орден ждет возвращения Драгаров и планирует ускорить превращение МакКелтара. Если они преуспеют, делайте с ним что угодно. Пусть это станет проверкой.

– И ты официально просишь за его жизнь, Амадан? – мурлыкнула Эобил, и ее глаза внезапно засияли.

Она произнесла часть его истинного имени. Тонкий намек на опасность. Адам задумался, мысленно погрузившись в далекое прошлое. Дэйгис МакКелтар ничего для него не значил. И все же Адам не уставал восхищаться смертными, проводя много времени в одной из своих форм среди них, и в определенной степени он их понимал. Да, его раса обладала силой, однако у смертных была своя сила, совершенно непредсказуемая, – любовь. И однажды, давным-давно – почти никто из его расы не знал об этом – он сам ощутил эту силу, полюбив смертную женщину.

И у него родился наполовину смертный сын.

Это было очень давно, но Адам не забыл тех немногих лет с Морганной. Морганной, которая отказалась принять от него бессмертие.

Он посмотрел на королеву. Она потребует платы за то, что он просит жизнь смертного.

И плата эта будет огромна.

«Однако, – подумал он, досадливо пожав плечами, – в последнее время вечность скучна».

– Да, моя королева, – сказал он, отбрасывая волосы за спину, и холодно улыбнулся, когда по рядам придворных пронесся изумленный вздох. – Прошу.

Улыбка королевы была прекрасной и пугающей одновременно.

– Я назову цену, когда придет время испытания МакКелтара.

– И я подчинюсь, моя королева, попросив лишь об одном: если МакКелтар справится с сектой Драгаров, тринадцать темных будут возвращены и уничтожены.

– Ты торгуешься со мной? – В ее голосе появился намек на удивление.

– Я хочу лишь мира для обеих рас. Позволь им обрести покой. Четырех тысяч лет наказания достаточно.

Тонкие черты лица королевы исказило нечто похожее на человеческий сарказм.

– Они хотели бессмертия. Я всего лишь подарила им его. – Она склонила голову. – Обсудим условия пари?

– Да, я ставлю на то, что он проиграет, – быстро выпалил Адам.

Именно этого момента он ждал. Королева была самым могущественным созданием его расы.

И ненавидела проигрывать. И пусть она не станет помогать смертному, зато теперь, по крайней мере, не причинит ему вреда.

– О, ты заплатишь мне, Амадан. Ты за это дорого заплатишь.

В этом он не сомневался.