Мэйдлин Брент - Тибетское пророчество

Я осторожно достала потрепанную Библию, опустилась возле кровати на колени и начала листать страницы. По правде говоря, я не особенно хорошо умела молиться и затруднилась бы точно определить собственные религиозные представления. Живя с Сембуром, я начала читать Библию с шести или семи лет, но почти ничего в ней не понимала. Даже сейчас в голове у меня была изрядная путаница из-за того, что детство я провела в мире монастырей, лам, мантр, веры в карму и перевоплощения.

"Пожалуйста, помолись за меня, Джейни".

Я знала, что Элинор была крещеной и прошла конфирмацию в англиканской церкви. Она попросила меня молиться за нее, и я буду делать это каждый вечер, пока мы не воссоединимся. Закончив молитвы, я негромко прочла двадцать третий псалом. Мне было не по себе. Вставая, я облокотилась о кровать так неудачно, что Библия упала на покрывало. Я попыталась ее подхватить, но зацепилась большим пальцем за тесемку ночной рубашки, в результате чего еще больше подтолкнула книгу, и она, отлетев в дальний край кровати, упала оттуда на пол. К тому же, пытаясь подобрать ее, я умудрилась удариться ногой о кровать.

Сидя на полу, я потирала ногу и бесилась на собственную неловкость. Когда боль утихла, я поднялась и проковыляла к Библии, чтобы подобрать ее и разглядеть, не причинило ли падение книге какого-либо вреда. К своему облегчению, я обнаружила, что переплет цел и страницы не посыпались. Теперь нужно было проверить то, что мистер Лэмберт именовал «форзац» – листы в начале и конце книги, приклеенные к внутренней поверхности кожаного переплета.

Задний форзац, потемневший от времени, как оказалось, треснул внизу, но щель была какая-то странно ровная, больше похожая на специально сделанный разрез, чем на результат падения книги. Я решила, что приклеить бумагу обратно будет совсем не трудно, и, пожалуй, стоит сделать это сейчас, не откладывая до утра. Надев халат, я зажгла свечу, взяла Библию под мышку и направилась через темный дом в маленькую уютную комнату, которую называла своим офисом. Эту комнату обставили для меня мистер Лэмберт и Элинор, когда я приобрела достаточно навыков для того, чтобы вести счета и заниматься работой секретаря. Там я зажгла свет, взяла баночку клея и нож для бумаги. Введя лезвие в щель, я осторожно приподняла форзац, чтобы выяснить, как далеко надо будет класть клей. И тут же застыла, глядя на то, что лежало под форзацем.

Похоже, что это был листок или несколько листков очень тонкой бумаги, лежащие между форзацем и собственно переплетом. Сквозь тонкую бумагу просвечивали маленькие темные знаки… там было что-то написано. До меня дошло, что листочки были нарочно спрятаны в Библию Сембуром или кем-то, кому она принадлежала до него.

Это было волнующее открытие, и на мгновение меня пронзила боль от мысли, что я не могу поделиться им с мистером Лэмбертом, потому что подобного рода необычные события доставляли ему огромное удовольствие. Я осторожно вытащила сложенные бумаги щипчиками, а затем заставила себя приклеить форзац, прежде чем приняться за то, что было под ним спрятано. То были девять листочков шелковистой рисовой бумаги. Такую бумагу мне случалось видеть в Намкхаре, ее изготовляли желтолицые люди, жившие к северу от Бод. Одна из сторон каждого листочка была покрыта мелким и очень аккуратным, похожим на печатные буквы почерком.

Первым моим чувством было разочарование, потому что я уже почти что не сомневалась, что листочки спрятал Сембур, и сейчас предо мной предстанет его крупный круглый почерк. Затем, приглядевшись, я увидела, что первыми словами были "Дорогая Джейни".

Я быстро, но осторожно пролистала послание до последней страницы. Она была исписана мелким почерком примерно до середины, а ниже стояла довольно витиеватая подпись Сембура, которую я хорошо знала. Сердце у меня подпрыгнуло, когда я осознала, что бумаги в самом деле от Сембура и предназначены мне. Он писал мелко и почти что печатными буквами, линия к линии, потому что хотел, чтобы бумаг получилось как можно меньше. Он собирался их спрятать и уже решил, где именно.

Во рту у меня пересохло. Немного дрожа, я включила свет поярче, а затем вернулась к столу и взяла в руки первую страницу. И только я это сделала, как прошлое вдруг со всей силой нахлынуло на меня. Казалось, только вчера я ехала с Сембуром через горы. Все последние годы жизнь в Смон Тьанге представлялась мне бесконечно далекой, почти нереальной, но послание Сембура все в миг воскресило, словно я пробудилась от сна.

Я тряхнула головой, глубоко вздохнула и начала читать.

"Дорогая Джейни!

Сегодня тебе исполнилось восемь лет, и я решил, что вечерами буду писать историю, которая с тобой произошла. Возможно, ты никогда ее не прочтешь, не знаю. Но я ее напишу, а остальное – дело Провидения.

Твоим отцом был капитан Фрэнсис Сэксон из 1-го батальона 2-го стрелкового полка гуркхов Ее Величества королевы Виктории. Он был переведен в Джаханпур в звании полковника и там должен был принять командование войсками махараджи, которые состояли из трех рот пехоты и одной батареи артиллерии. Это имело отношение к политике, потому что одни индийские князья настроены к нам дружественно, а другие – нет. Впрочем, я не буду вдаваться в детали.

Я был единственным старшим полковым сержантом во всех гуркхских полках и уже собирался в отставку, когда твой отец спросил, не соглашусь ли я прослужить еще семь лет в качестве старшего полкового сержанта армии Джаханпура. Я обрадовался его предложению, потому что у меня не было в Англии семьи, к которой я мог бы вернуться. К тому же он был самым хорошим человеком из всех, кого я знал".

Дальше оттенок чернил немного изменился. По-видимому, Сембур на какое-то время прервал свое описание, а когда возобновил, то пользовался уже более концентрированным составом. По ходу текста я обнаружила довольно много подобных изменений. Несомненно, на изложение своего странного и страшного рассказа у Сембура ушел не один день. Я продолжила чтение:

"Махараджа был хороший и очень образованный правитель. Он, по-моему, учился в Кембридже. Его дочь звали Сароджини. Ее посылали учиться в школы Англии и Швейцарии. Их обоих народ очень любил. У нас были кое-какие неприятности со сводным братом Его Высочества, которого звали Гхош. Гхош хотел завладеть троном в Джаханпуре и попытался поднять мятеж, но твой отец быстро его подавил. Я предпочел бы, чтобы Его Высочество расстрелял Гхоша, потому что он был самый настоящий предатель, но его простили.

Джейни, я должен писать коротко. Полковник Сэксон и Сароджини полюбили друг друга. Это было что-то необыкновенное. Про такие пары говорят, что они предназначены друг другу самим Богом. У меня не хватит слов описать их любовь. Старый Мохан, то есть махараджа, ее отец, был очень рад. Из канцелярии вице-короля прислали какую-то шишку, чтобы встретиться с полковником, и он тоже был очень доволен, но твой отец на него рассердился, ведь он хотел жениться на твоей матери не из-за политики, а по любви".