Дженнифер Блейк - Цыганский барон

Мара подняла на него потемневший взгляд.

— Я бы так и сделала, — сказала она, — если бы могла. А теперь прошу меня извинить.

Она пошла прочь от него и не остановилась, пока не вышла из гостиной, но слова молодого Дюма продолжали звучать у нее в ушах. Ей не нужны были эти слова, чтобы понять, чем она рискует, она знала это с самого начала. Выйдя в главную галерею, она прижалась спиной к стене рядом с дверью и закрыла глаза. Что с ней будет, когда о ее связи с принцем станет известно всем? Даже если они с бабушкой расскажут всю правду, кто им поверит?

У нее не бьшо иллюзий. Вскоре она приобретет скандальную известность как любовница принца. Как только слух об этом достигнет Нового Орлеана, дамы начнут обмениваться многозначительными взглядами и посмеиваться, прикрываясь веерами. Все решат, что она совершила ту роковую ошибку, о которой предупреждают всех молодых девиц. Непременно найдутся такие, кто скажет, что они именно этого и ожидали: ведь отец избаловал ее до невозможности, а сама она вела себя как бессердечная кокетка.

Что же ей делать? Остаться в Париже и стать такой, какой ее считают? Куртизанкой? Игрушкой богатых мужчин? Уезжая из Луизианы, Мара и представить себе не могла, что судьба толкнет ее на подобный путь.

Но теперь у нее не было иного выхода. Не по своей вине она оказалась втянутой в трясину обмана и интриг. И не в ее силах из нее выбраться.

Оттолкнувшись от стены, Мара направилась в свои апартаменты. В галерее над входным двором было холодно. Она обхватила себя руками за плечи и ускорила шаг. Там, где галерея пересекалась с анфиладой комнат, идущей с севера на юг, Мара повернула налево и пересекла три комнаты, которыми редко пользовались. Здесь не было каминов, в воздухе чувствовалась сырость. Она снова повернула налево и подошла к прихожей, откуда можно было попасть на служебную лестницу и в ее собственные апартаменты в западном крыле. Дверь прихожей как раз закрывалась, когда Мара подошла к ней. Она ничуть не удивилась, решив, что это кто-то из слуг, повернула ручку и торопливо переступила через порог, чтобы спастись от холода.

Родерик стремительно повернулся и выхватил из-за пояса кинжал. Мара остановилась, прижала руку ко рту, чтобы заглушить крик. Он испустил длинную цепь ругательств. За его спиной из тени вышел другой мужчина.

— Представьте меня, дорогой мой принц. Молодая дама, которая способна увидеть вас с ножом в руке и не закричать на весь дом, без сомнения, не только очаровательна, но и умеет держать язык за зубами.

Это был Шарль Луи Наполеон, принц Луи Наполеон, если именовать его полным титулом, племянник Наполеона I, претендент на французский трон от семейства Бонапарт. Так вот с кем Родерик совещался после обеда!

Мара протянула ему руку и сделала реверанс, когда он склонился над ней. Он не отпустил ее пальцы, продолжая мягко сжимать их, пока оглядывал ее с ног до головы. Мара принялась столь же откровенно разглядывать его, пытаясь представить себе, что за дела могут быть у него с Родериком. Внешне он не производил особого впечатления: среднего роста, с узкими плечами и жидкими каштановыми волосами. Его украшали только глаза под тяжелыми, полузакрытыми веками — темно-карие, умные, полные решимости.

— Я очарован… Шери, не так ли?

— Я понятия не имела, что вы во Франции, ваше высочество.

— Никто об этом не знает. Вот уже несколько лет я здесь персона нон грата, потому и ухожу через черный ход. Мне бы польстило, что я внушаю такой страх, но это создает слишком много неудобств.

Уголком глаза Мара заметила, что Родерик, хмуро и сердито поглядывая на них, спрятал кинжал. Обращаясь к Луи Наполеону, она сказала:

— Значит, вы в опасности. Я не хочу вас задерживать.

— Да, — вздохнул он с сожалением. — Хотя, я полагаю, риск того стоит, если исходит от вас.

Он, несомненно, был галантным кавалером, дамским угодником, но ему была свойственна такая очаровательная робость, что общение с ним не вызывало тревоги. Он мог бы с легкостью усыпить бдительность женщины, с улыбкой подумала Мара.

— Позвольте пожелать вам счастливого пути. Бог в помощь.

— Ничего другого и не остается, как уповать на бога. Увы!

Родерик, глядя на них, с трудом заставил себя разжать руку и выпустить кинжал. Пустить кровь претенденту на трон на своем собственном пороге? Нет, это никуда не годится. Охватившее его чувство он весьма неохотно определил как ревность. Как это могло с ним случиться, да еще так быстро? Как это вообще могло случиться, если он замуровал себя в броню подозрительности и цинизма? Впрочем, «как» уже не имело значения. Он позволил женщине без имени забраться к себе в душу. Теперь ее следовало вырвать оттуда, потому что она больше не была женщиной без имени.

«Мара», — подумал он, пытаясь совместить это имя с обликом женщины, стоявшей перед ним. А может быть, он нечаянно произнес это имя вслух? Иначе почему она метнула на него этот быстрый, нервный взгляд? Нет, они оба просто ждут, когда же он вспомнит о своих обязанностях хозяина дома и проводит гостя через черный ход. Не говоря ни слова, он сделал знак Луи Наполеону пройти вперед и торопливо последовал за ним вниз по ступенькам.

Добравшись наконец до своей комнаты, Мара не легла в постель. Она принялась ходить взад-вперед, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее. Родерик был принцем, наследником трона, значит, естественно было предположить, что он кровно заинтересован в сохранении монархии как формы правления в Европе. Кроме того, он был вышколенным бойцом, имевшим опыт в защите коронованных особ… а также в их устранении. В его доме кто только не перебывал: радикалы-республиканцы, придворные Луи Филиппа, легитимисты, жаждавшие воцарения графа Шамборского как истинного представителя династии Бурбонов, а теперь еще и Луи Наполеон, надежда партии бонапартистов. Казалось, Родерик не имеет ни цели, ни политических пристрастий, но он прилежно и неустанно работал над сбором сведений. Зачем?

Зачем? Этот вопрос сводил ее с ума.

Если каким-то чудом она сумеет сыграть отведенную ей роль и заставить Родерика оказаться в нужное время и в нужном месте, тогда то, что произойдет потом, будет на ее совести. Это тоже не давало ей покоя.

А если у нее ничего не выйдет, если он не окажется в том месте, тогда ее бабушка пострадает, может быть, умрет. Этот страх преследовал ее неотступно.

Примерно час спустя к ней постучала Джулиана, потом открыла дверь и заглянула внутрь.

— Слава богу, ты все еще одета! Идем! Скорее!

— В чем дело?

— Они устроили гонку!

— Кто?

— Гвардия, конечно. На Сене. Захвати плащ!

Мара подбежала к двери.