Лаура Кинсейл - Охотник за мечтой

Временами Зения не признавала, что существует вообще какое-либо сходство, хотя никогда не осмелилась бы возражать. И только теперь она поняла, что имел в виду граф, и, как ни странно, его слова немного напугали и расстроили ее. Он вернулся – человек, который является отцом Элизабет, и каким-то образом оказалось, что вопреки разнице в чертах и цвете кожи Элизабет похожа на него.

Зения отнесла Элизабет к себе в комнату и опустила на кровать.

– Ты моя, – произнесла она, играя ножками дочери. – Моя, моя, моя! Разве не так?

Малышка агукнула и немедленно поползла к краю кровати. Она росла своенравным, настойчивым ребенком и начинала сердиться, если ей мешали что-то сделать. Зения успела подхватить дочь, не дав ей упасть с высокой постели, и перекатила ее к спинке кровати. Очень быстро сообразив, как спуститься вниз, Элизабет сразу же отправилась за своими ложками и довольно засмеялась, когда ей удалось увернуться и не попасть в руки матери.

Оставив дочь в покое, Зения принялась отвязывать со шляпы черную ленту. Ее пальцы почти не дрожали, но они до сих пор не слушались ее. Он вернулся. Он вернулся живым, стучало у нее в мозгу. Бросив шляпу на кровать, она позвонила горничной.

Приставленная к Зении девушка отличалась молчаливостью, на ее короткий вопрос: «Что мадам хочет надеть?» – Зения окинула взглядом свой гардероб. Все ее платья имели черный, серый или сиреневый цвет – в конце года леди Белмейн своим спокойным тоном высказала предположение, что вдове лорда Уинтера не следует торопиться отказываться от траура. Сначала Зения не возражала, но позднее она с тоской стала думать о разноцветной одежде, которую носили другие дамы.

Свой совет леди Белмейн дала еще до того, как они узнали, что Зения на самом деле не вдова и даже не фиктивная вдова. За две недели Зения вроде бы свыклась с этой новостью, но все еще чувствовала себя так, словно что-то сдавливает ее сердце и мешает ему нормально биться. Она несказанно удивилась, что, услышав в церкви знакомый голос, не рассыпалась на тысячу трепещущих кусочков.

Лорд Уинтер приехал на неделю позже, чем его ожидали. Для всех неделя превратилась в вереницу мучительных размышлений о том, как он будет выглядеть, что скажет, объявит ли ее перед всеми обманщицей. Лорд Белмейн ничего не сказал Зении по поводу полученной новости; он просто кивнул ей и немного язвительно буркнул, что они все рады известию о возвращении лорда Уинтера, который все же не встретил свой безвременный конец и вспомнил о доме. Видимо, его нисколько не заботил приезд сына, потому что он не придумал ничего лучшего, чем внезапно начать ремонт и перестройку в большей части огромного дома, закрыв боковые помещения и отдав спальни малярам и плотникам, которые сейчас громыхали в спальне, расположенной по соседству с комнатой Зении.

Выбрав наименее мрачное платье цвета пыльной лаванды, маленький кружевной чепец и собрав сзади волосы, чтобы завитки локонов спадали у нее за ушами, Зения обняла Элизабет. Она осыпала лицо дочери отчаянными поцелуями, несмотря на попытки увернуться и протесты малышки, и опустила ее вниз. Пока ноги не подвели ее, Зения вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

Она полагала, что ее величественная мать леди Стенхоп, вероятно, воспитывалась в доме, похожем на Суонмир, с огромными фресками, изображавшими богов и богинь, которые украшали стены и потолок парадной лестницы. У основания лестницы рядом с нарисованным спаниелем Зению ожидал неулыбающийся лакей, чтобы проводить ее в гостиную, которую называли «комнатой короля Пруссии» в честь какого-то визита царственной особы в прошлом веке. Лакей открыл перед Зенией высокую дверь, поклонился и закрыл ее за ней.

Леди Белмейн, что-то говорившая своим ровным низким голосом, тем тоном, который мог замучить своей строгой, безошибочной четкостью, замолчала и посмотрела на Зению.

– А, вот и твоя жена, – любезно произнес лорд Белмейн.

Комната показалась Зении длиной в сотню миль. Неслышно ступая по ковру, Зения пошла вперед мимо позолоченной мебели и золотистых драпировок, туда, где в противоположном конце стоял лорд Уинтер, небрежно прислонившись к одной из белых колонн, обрамлявших окна. Она остановилась, осмелилась на мгновение поднять взгляд до края его гладкого темного жилета и присела в реверансе.

– Формальности ни к чему, – сухо проговорил он. – Мы уже встречались. Я хочу видеть свою дочь, – непреклонно объявил он.

Глава 14

– Она спит, – быстро ответила Зения.

– Тогда я сам пойду к ней, – лорд Уинтер с мрачным видом оттолкнулся от колонны, – если не возражаете.

Его лицо стало суровым, холодным и бесчувственным, и Зению охватила тревога, она боялась, что он напугает Элизабет. Не глядя на Зению, лорд Уинтер прошел мимо нее, и она торопливо последовала за ним.

– Милорд, она не в детской, – бросила ему вслед Зения, поднимаясь за ним по лестнице, – она в моей спальне.

Он остановился, держась за перила, и оглянулся.

– А где ваша спальня, леди Уинтер?

– На третьем этаже в западной части дома. – Его вопрос и выразительный взгляд вогнали Зению в краску.

– Понятно, – ответил он, на мгновение задумавшись, и, повернувшись, пошел впереди нее, перешагивая через две ступеньки.

Пышные юбки мешали Зении идти быстро, и она не поспевала за Арденом.

– Милорд, прошу вас! – взмолилась она. – Если вы подождете… – Но к тому времени, когда она поднялась по главной лестнице, он уже исчез на боковой лестнице, ведущей на верхний этаж.

В коридоре Зения встретилась с няней, которая как раз закрывала дверь. Увидев Зению, женщина, не закрыв окончательно дверь, сделала реверанс и с улыбкой заметила:

– Ее папа! Пожалуй, – доверительным шепотом добавила она, – им лучше немного побыть вдвоем, мадам.

Не прислушавшись к словам няни, Зения распахнула дверь в тот момент, когда лорд Уинтер усаживался на пол по-турецки рядом с Элизабет спиной к двери. Девочка улыбнулась матери, сказала «мама», недоуменно взглянула на лорда Уинтера и снова занялась своими ложками.

– Что это? – спросил лорд Уинтер, наклонившись к Элизабет и показав на ложки.

– Ло, – ответила Элизабет.

– Она еще не говорит, – сухо пояснила Зения, – ей всего полтора года.

– Ложки, – объяснил лорд Уинтер, похлопав по серебряным ложкам, словно Зения ничего не говорила.

– Ло, – повторила Элизабет.

– Ложки! – подхватил он.

Элизабет протянула ему ложки, и он, просунув между их черенками указательный палец, постучал одной ложкой о другую. Девочка радостно улыбнулась, забрала у него ложки, а потом снова протянула их лорду Уинтеру. Он опять постучал ими, Элизабет отобрала их у него и сразу же протянула обратно.