Пегги Филдинг - Обретенный рай

– Вы знаете, леди учительница, что у них даже нет часов, во всяком случае, у большинства из них.

Да, конечно. Об этом она не подумала. Сара вспомнила, как голо и просторно в их домах, где она бывала. Дагерротипы родителей или бабушек и дедушек, разодетых в свои лучшие одежды, украшают стены, мебели почти нет. Ну, может, один деревянный стул или скамья. И часов тоже нет.

– Вы правы. Впрочем, я знаю, как решить проблему со временем. Я буду звонить первый раз за пятнадцать минут до начала урока и второй раз, когда урок начинается. Надо только найти громкий колокольчик.

– Это хорошая мысль, но я думал, что у вас есть колокольчик.

– У меня есть маленький обеденный колокольчик, который можно использовать внутри помещения. Мне нужен большой, звонкий колокольчик, чтобы в него можно было звонить на улице.

Пока он говорил, Сара не могла оторвать глаз от решительной линии его рта. Рот был таким, каким он должен быть у настоящего мужчины.

– Как вы думаете, в гарнизоне не найдется звонкого колокольчика?

– Может быть. Посмотрим, что можно сделать. Я велю Бонгу и сержанту Гилберту заняться этим.

Хотя дождя не было, Сара сжимала в руках маленький красный зонтик.

«Почему она так смотрит на меня? На мой рот?»

Ему вдруг страстно захотелось дотронуться до нее. Мархем быстро встал и подошел к окну. Таким образом он ушел от ее взгляда. В душе он порадовался, что его кожа так потемнела от солнца, иначе она бы заметила, как вспыхнуло его лицо. Он пошел было к двери, чтобы позвать сержанта, но передумал. «Лучше я сейчас скажу ей, – решил Мархем, – чтобы она не чувствовала себя покинутой».

– Сара, я должен провести полевые учения, а потом заехать по делу в Манилу. Сезон дождей кончился, и это не должно занять много времени.

Неужели что-то дрогнуло в ее лице или ему показалось? Его отъезд не мог огорчить ее. Наверное, она расстроилась потому, что он помогал ей со школьными делами.

– Не волнуйтесь, Бонг попросил разрешения остаться здесь, поближе к Магдалине, и я подумал... что, может быть, он еще кому-нибудь пригодится.

Сара кивнула, но выражение растерянности не сходило с ее лица.

– Не думаю, что в ближайшие несколько месяцев нас ожидают землетрясения. Да и потом, кроме Бонга, здесь остается Файрстоун, в случае чего они вам помогут. – Он протянул ей руку. – Едем только мы с Джонсом, да и еще несколько ребят, которые до смерти хотят попасть в город. Мы постараемся не задерживаться и, думаю, вернемся не позже, чем через неделю.

Она опять с тревогой посмотрела на него:

– Кто-нибудь поедет на Мабути?

«Чертова лошадь. Она думает об этой кляче куда больше, чем обо мне...»

– На этом мешке с костями? Ни один солдат не хочет найти свою смерть на старой кобыле. Нет. – Он слегка приподнял голову Сары за подбородок. – Мы оставляем прекрасную Мабути вам.

Он вспомнил их совместное путешествие. С одной стороны, это было прекрасное время, но с другой – настоящая пытка. Эта маленькая женщина словно околдовала его. Он никогда не согласился бы служить в большом городе. Конечно, все рвутся в Манилу повеселиться, но, тем не менее, как только с делами будет покончено, он погонит всех обратно через джунгли домой.

«Ах, черт. Надо будет обязательно достать грифельные доски, по которым так изнывает Сара. Интересно, сколько их надо и как много места они займут?»

– Когда вы уезжаете? – Сара осторожно вложила свою ладонь в его руку.

– Очень скоро. Нам надо успеть вернуться, пока майор Файрстоун еще здесь и можно не волноваться за дисциплину. – Он усмехнулся.

Ее маленькая ручка доверчиво лежала в его лапище. Она была такой маленькой, что он боялся пожать ее, чтобы не раздавить. Проклятие! От нее пахло чем-то приятным. Он привык к запаху пота, человеческого и лошадиного, но от ее тела шел какой-то приятный незнакомый аромат. Благоухание цветов в сочетании с домашним запахом вкусной еды. Так прелестно пахнет тело белой женщины. Он постарался как можно глубже вдохнуть дразнящий запах, убеждая себя, что в этом нет ничего дурного.

Мархем тяжело вздохнул. Ему ужасно не хотелось уезжать и оставлять ее одну, пока она еще недостаточно освоилась на новом месте. Но он ничего не может поделать. Да и потом, здесь остаются Бонг и майор, они помогут ей в случае надобности.

Тем не менее, он не мог скрыть своего удовлетворения новым назначением и повышением в звании, даже когда сказал:

– Конечно, досадно, но приказ есть приказ. Я должен прибыть в Манилу для получения официального назначения, – Он старался не смотреть Саре в глаза. – Мы выезжаем завтра на рассвете. И вы не узнаете меня, когда я вернусь. На моем мундире будут золотые погоны.

Саре стало смешно. Он был так доволен, так откровенен в своей гордости. Она, конечно, радовалась его новому назначению, но была страшно огорчена его отъездом. Правда, ей стало немного легче от теплоты его руки. Его сильные руки казались Саре островом в бурном море, на который ее выбросило и который вот-вот уйдет под воду. Она крепче сжала его руку. Как он может покинуть ее?

«Не будь глупой, – убеждала она себя. – Этот офицер здесь совсем не для того, чтобы оказывать тебе личные услуги. Ты что, хочешь сделать его своей собственностью?»

Она держала его большую ручищу и смотрела на свои беленькие пальчики, так резко выделявшиеся на фоне его темного загара.

– Теперь у вас есть все, чего вы хотели. – Сара положила вторую руку на их сомкнутые в рукопожатии ладони. – Мы все будем скучать без вас, Мархем. – Сара закрыла глаза, чтобы не заплакать, и обеими руками вцепилась в такую дорогую для нее руку.

Она держится за него обеими руками! Что за черт! А почему она плачет?

Он заставит натруженные солдатские ноги как можно быстрее добежать до Манилы и обратно. Но действительно ли она плачет из-за того, что боится остаться одна... без привычной поддержки военных?

Ну да ладно, когда он вернется, они поговорят. Выяснят, что там происходит между Бонгом и Магдалиной, впрочем, они могут выяснить и свои собственные отношения. Он объяснит ей, что значат для него новые погоны, что такое жизнь офицера, который любит службу и хочет сделать карьеру. И что жена – это якорь, который тянет вниз мужчину, карабкающегося по служебной лестнице. Да и вряд ли она сейчас захочет стать чьей-нибудь женой.

Мархем наклонился, и его губы неожиданно коснулись непослушных белокурых прядей, которые трепал легкий ветерок из окна. Он закрыл глаза и погрузился в благоухание золотистого шелка.

– Не плачь, Сара. Когда я вернусь, мы еще раз соберемся на синиганг и поговорим... обо всем. – Он обнял ее другой рукой, так и не выпустив маленькую ладошку.