Сьюзен Кинг - Заклятие ворона

Оторвавшись от нее, Дункан не выпустил из ладоней лицо девушки. Наклонился, оставив поцелуй на гладком лбу. Она закрыла глаза.

– Элспет…

Ветер взвыл над крышей, дождь затарабанил с новой силой.

– Элспет, я не понимаю… что происходит, когда мы рядом? Ты чувствуешь?

– Чувствую, – шепнула она в ответ и подняла к нему лицо.

Дункан поцеловал ее снова, сначала нежно, почти неуверенно… а потом, когда желание набрало силу, впился в ее губы неумолимо, страстно. Он знал, что водоворот эмоций так же безжалостен к ней, что она в плену той же мощной стихии чувств.

Пальцы его скользили по ее щекам, по длинной шее и хрупким ключицам, по плечам… Ладонь легла на ложбинку, разделяющую высокую грудь. Элспет, он чувствовал, затаила дыхание. А его ладонь, словно по собственной воле, обогнула тугие полушария, обласкала их и двинулась вниз, к бедрам.

Проникнув под свободную сорочку, его рука замерла на изящном изгибе девичьего бедра. От тела Элспет исходил жар… он обволакивал… манил… кружил голову.

– Элспет, – сорвалось с его губ, – ты хочешь этого? Ты чувствуешь?..

– Чувствую, – так же, как и в первый раз, не задумываясь, отозвалась девушка. – И хочу, Дункан…

Ее искренность согрела ему сердце.

В этот миг в ней не было страха. Да, она боялась будущего, но приветствовала то, что их соединяло. Дункан ощущал ее согласие в ровном, глубоком дыхании у своей щеки, в размеренном стуке сердца у своей груди.

А его собственное сердце подсказывало, что убедить ее проще всего, разделив с ней пламя жизни, вспыхнувшее между ними. Жизни, но не смерти. Любви, но не страха. Где-то в глубине души Дункан чувствовал, что и ему самому это нужно не меньше.

Он не верил в пророчества, но колокол смерти требовал, чтобы его остановили.

Элспет потянулась к нему с закрытыми глазами, и Дункан, вздохнув, крепче сжал объятия. Ее поцелуй разжег огонь в паху, невыносимый огонь, который, он знал, легко затушить. Это хрупкое, невинное создание было в его руках… Но ради Элспет он был готов сдерживаться.

Перевернувшись на спину, Дункан рванул ее на себя и застонал, когда она вытянулась и обхватила его ногами. Дыхание их смешалось, губы слились. Ладони Элспет проникли под его рубашку, заскользили по груди, плечам… и едва не наткнулись на плотный рубец шрама, перечеркнувший его кожу.

Одним движением Дункан вывернулся из-под нее, и теперь уже его мощное тело накрыло тонкое девичье. И его ладони заскользили по шелку кожи, очертили изгиб талии и вобрали в себя упругую тяжесть груди. Сначала пальцы, а потом и губы сомкнулись вокруг твердой вершинки… нет, розовой жемчужины, матово поблескивающей на безукоризненной белизне перламутра.

Элспет выгнулась под его губами, задышала часто. Он выпустил набухший кончик, прикоснулся к нему языком, провел влажную дорожку к ямочке у основания шеи, к уголкам рта.

Приподнявшись, Дункан потянул ее сорочку вверх. Ему хотелось увидеть эту красоту в трепещущем оранжевом свете очага. Но когда она предстала перед его глазами, он едва не потерял над собой власть…

Губы его с силой прижались ко рту Элспет, а ладонь легла на золотистый треугольник между бедрами. Девушка застонала, подавшись к нему, и его пальцы вошли во влажное тепло. Незаметно. Легко.

Свободной рукой он приподнял ее под спину. Сердце ее билось совсем рядом так гулко, так стремительно, точно взывало к нему, умоляло…

Отзываясь на эту безмолвную мольбу, он приподнялся на руках, перекинул ногу через инстинктивно приоткрывшиеся бедра, и миг спустя чуть слышный стон раздался в хижине… такой жалобный и тихий, что его заглушил нежный мужской шепот.

Вздох. И еще один. И вот уже жаркая сердцевина раскрылась для него, приняла так, словно он был той частицей, которой ей давно не хватало.

Вот когда он понял… понял и душой, и телом, что они едины. Одна половинка. Другая половинка. Никакие видения, никакие угрозы не страшны им, когда они вместе. Время… будущее или прошлое не имеют значения. Две слившиеся вместе половинки – вот что такое мир. И еще их тепло. Их близость. И биение их сердец.

Он отдался жаркому, вечному ритму, проникая все глубже в нее, мечтая, что она поймет и поверит – он всегда будет рядом. Он всегда будет. Для нее.

* * *

– Вот, возьми-ка. – Дункан сунул руку в складки накидки на груди и протянул небольшую кожаную фляжку. – Флора дала мне утром.

Элспет открыла фляжку, вдохнула крепкий аромат, сделала пару глотков. Жидкий огонь разлился по венам, возвращая силы. Она подняла глаза.

– Ты должен вернуться в Эдинбург, – наконец заговорила она. – Теперь я еще больше боюсь! Нам нельзя быть вместе.

Пальцы Дункана сошлись на ее тонком запястье.

– Я должен остаться. Ты разве этого не хочешь?

Элспет уронила голову; полураспущенная коса качнулась у нее на плече.

– Уезжай скорее, – сорвалось с ее губ. – Прошу тебя…

Дункан вздохнул:

– Как только договор будет подписан, придется отвезти его в Тайный совет.

– Вот и хорошо. Только больше никогда не приезжай в наши горы.

Он резко наклонился, захватив ее врасплох, стиснул плечи, привлек к себе:

– А если я уеду – мы когда-нибудь еще увидимся?

Элспет печально улыбнулась:

– Ты возьмешь в жены какую-нибудь придворную даму и будешь жить с ней в любви и мире. Но только вдали от гор Шотландии. Где угодно, только не здесь!

– Ага… – пробормотал он. – Это что, очередное предсказание? Леди из окружения королевы на тебя не похожи. Я ж со скуки умру, если некому будет день и ночь твердить о моей злосчастной судьбе.

– Разве жениться на придворной даме – это злосчастная судьба?

– Ну, что я могу сказать… – Дункан отпустил ее плечи. – Некоторые из них очень и очень милы.

– Я слышала, вместо шерстяных накидок они одеваются в шелка…

– В шелка, бархат и кружева. Волосы убирают бриллиантами и жемчугом. И пахнет от них всегда изумительно.

– А-а-а… – слабым голосом протянула, отводя глаза, Элспет.

– К тому же они образованны. Многие читают на разных языках.

– Я знаю латынь, – пробормотала Элспет. Сузив глаза, Дункан вглядывался в оранжевые язычки пламени.

– Вот только мне ни разу не встречалась там леди, которая бросилась бы за ягненком в болото. Или, скажем, умела бы стрелять из лука и на равных с мужчинами участвовала в ночных вылазках. Или, почти безоружная, не отступила бы перед врагом, который во много раз сильнее ее.

– Какие они все, наверное, красавицы… – вздохнула девушка.

– Это верно, – с лукавой усмешкой подтвердил Дункан, – только ни у одной я не слышал голоса сказочной феи. Ни у одной не видел волос цвета золота, поступи эльфа, – громким шепотом добавил он. – Правда, целоваться, я заметил, эти дамы готовы с кем угодно.