Джейн Киддер - Поцелуй страсти

Майлзу, сгоравшему от вожделения, понадобилось чуть больше времени, чтобы вернуться к реальности. Окончательно уяснив, кто именно пожаловал в конюшню, он сразу вскочил на ноги и грубо обратился к нежданному визитеру:

— Какого черта вам здесь нужно, Гилфорд?

— Тот же вопрос я мог бы задать вам, Уэлсли, — прошипел, как змея, Гилфорд, одним взглядом окинув измятую одежду и растрепанные волосы Виктории.

— Знаете, леди Виктория, я не знал, что вы предпочитаете принимать мужчин на соломе в конюшне — не то и сам назначал бы вам свидания в стойле, а не в гостиной.

Мучительный стон, который при этих словах вырвался из уст Виктории, казалось, подхлестнул Майлза.

Он с такой яростью налетел на Гилфорда, что тот не успел и пальцем пошевелить, чтобы отразить его молниеносное нападение. Миг спустя сбитый с ног Гилфорд уже валялся на спине на полу конюшни, а из носа у него капала кровь.

— Уберите от меня этого мясника! — завопил Хэррисон, зажимая рукой разбитый нос. — Он же сломал мне переносицу!

Поднявшись кое-как на ноги, он хотел было ударить Майлза по лицу, но молодой американец по части драк был большой дока, поскольку обучился этому искусству еще в детстве, возясь со своими братьями. Майлз опять сбил Хэррисона с ног, прижал его руки к полу и, глядя в окровавленное лицо врага, прорычал:

— Сейчас же извинись перед леди!

Гилфорд упрямо хранил молчание.

Майлз нанес ему короткий удар в челюсть с правой.

— Извиняйся, я сказал!

Хэррисон застонал от боли и, испугавшись, что может лишиться зубов, крикнул:

— Хорошо! Я прошу у леди извинения!

— Так-то лучше, — проворчал Майлз, после чего отпустил руки Гилфорда и распрямился. — А теперь пошел вон отсюда!

Хэррисон поднялся на трясущихся ногах с пола и, чтобы не упасть, ухватился за столб, подпиравший потолок конюшни. Его измазанное в крови, исцарапанное лицо было страшным.

— Ты пожалеешь о содеянном, Уэлсли, горько пожалеешь, — прохрипел он, после чего посмотрел горящими от ненависти глазами на Викторию и добавил: — И ты тоже. Вы оба горько об этом пожалеете!

Двинувшись шаткой трусцой по проходу, он отбежал на почтительное расстояние от молодых людей и, повернувшись к ним, погрозил Виктории пальцем.

— Я еще до тебя доберусь, девка! — выкрикнул он. — Ты только корчишь из себя леди — на самом же деде ты ничуть не лучше какой-нибудь служанки-деревеншины, которая в свободное время приходит на конюшню, чтобы поваляться в грязи с конюхом!

Майлз погнался было за Хэррисоном, но тот, изведав уже вкус кулаков американца и понимая, что все преимущества на его стороне, не стал его дожидаться и бросился к двери.

— Беги, ублюдок, да быстрее перебирай ногами! — крикнул ему вдогонку Майлз. — Не то я буду гнать тебя пинками до самого Гилфорд-холла!

Выглянув из дверей конюшни, Майлз убедился, что Гилфорд ударился в паническое бегство, и вернулся к Виктории.

Она стояла на коленях возле новорожденного жеребенка и плакала навзрыд.

— Что случилось? — спросил он, опускаясь рядом с ней на корточки. — Надеюсь, мы в пылу драки не причинили жеребенку вреда?

— Нет, — всхлипнула девушка, покачав головой. — С крошкой все в порядке. Вот только я теперь пропала.

Невзирая на ее слабый протест, Майлз притянул девушку к себе и заключил в объятья.

— Ничего подобного, дорогая моя. Вовсе ты не пропала. Поверь, Хэррисон вряд ли обмолвится об этом происшествии хотя бы словом! Иначе ведь ему придется признать, что его разделал под орех дикий и невежественный болван!

Виктория громко всхлипнула и сквозь завесу спутанных волос посмотрела на Майлза.

— Откуда ты знаешь, что он так тебя называл?

— Он? — с ухмылкой осведомился Майлз. — Так или примерно так называла меня ты!

— Ox! — простонала Виктория, смутившись еще сильнее. — От кого же ты об этом узнал?

— Да об этом твердят все, кому не лень, — сказал со смехом Майлз, всматриваясь в ее лицо. — Ну, ты успокоилась? — спросил он, с минуту помолчав и уже без улыбки.

— Отчасти, — кивнула Виктория, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Только на душе очень уж тоскливо.

— Потому что Гилфорд видел, как мы целовались?

— Хорошего в этом мало, — пробормотала девушка. — Однако есть и другая причина — много хуже. Мы и впрямь делали все то, в чем он нас обвинял.

Майлз нахмурился.

— Может быть, не стоит затевать весь этот разговор снова? Мы целовались, Тори, — и что же? Что в этом дурного?

Виктория вдруг вскочила и стремительно пошла двери.

— Ты все время это повторяешь, Майлз, но уверяю тебя — в этом случае ты ошибаешься! Настоящая леди нипочем не станет обниматься с мужчиной на соломе в стойле. Даже если Хэррисон будет держать рот на замке, я не смогу находиться в приличном обществе, зная, как низко я пала!

— Что это значит — «как низко я пала»? — недоуменно осведомился Майлз, следуя за Викторией по проходу между стойлами. — Намекаешь, что ты превратилась в падшую женщину? Но это же глупо! На самом деле ты самая настоящая женщина, чувственная и страстная! Неужели этого нужно стыдиться?

— Замолчи сейчас же! — вскричала Виктория, прижимая ладони к заалевшим щекам. — Ты не смеешь говорить со мной о таких вещах!

— Наоборот — как раз об этом нам и нужно разговаривать!

— Ты меня не понимаешь! — воскликнула Виктория.

— Не понимаю, — развел руками Майлз. — Может быть, ты все-таки объяснишь мне, что к чему?

Виктория с такой силой замотала головой, что ее черные волосы крылом взметнулись в воздухе.

— Ничего я тебе объяснять не стану! Я просто хочу, чтобы ты ушел. И ушел навсегда. Поверь, на этот раз я говорю совершенно серьезно.

Майлз на миг прикрыл глаза. Ему казалось, что он вот-вот взорвется. Решение, которое приняла Виктория и которое он был не в силах объяснить, окончательно вывело его из себя.

— Как скажете, миледи, — он остановился, склонил голову в поклоне и прищелкнул каблуками. — Если вы предпочитаете растравлять и лелеять в себе чувство вины, я воспрепятствовать этому не могу. В конце концов, кто я такой, чтобы лишать вас главного вашего удовольствия?

Обогнав Викторию, он большими шагами вышел из дверей конюшни, и миг спустя девушка услышала топот копыт лошади, уносившей его прочь от Пемброк-хауса.

17

Каролина пулей влетела в спальню Виктории и привалилась спиной к дверному косяку, переводя дух.

— Что случилось, Кэрри? — подняла на нее глаза старшая сестра.

— Ох, Тори! — едва отдышавшись, промолвила Каролина. — Как хорошо, что я тебя застала! Послушай только, что я тебе расскажу! Это просто какой-то ужас!