Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

— Убери руки! — Она оттолкнулась от его плеч, понимая, что этот человек может сло­мить ее волю, если она не поостережется.

— Ты испугалась. — Коннор отстранился, глядя на нее сверху вниз. Мучительные ласки кончились, она чувствовала только нежное прикосновение его пальцев к своей талии. — Что случилось?

Лаура отступила.

— Я не хочу погибнуть от рук викинга, только и всего.

— Но ты должна понимать, что твой ви­кинг никогда не сделает ничего против твоей воли.

— Однако ты изо всех сил стараешься сло­мить ее.

— Неужели? — Он улыбнулся, и его губы сложились в дьявольскую ухмылку, заставив­шую Лауру подумать, что она почувствует, если сейчас он поцелует ее. — Как интересно!

— Не надо выглядеть так самодовольно. Он поднял черную бровь, как пират, кото­рый разглядывает свою добычу.

— Скажи мне, долго ли еще продержится твоя воля?

— Очень долго. — Лаура облизала пере­сохшие губы, понимая, что в ее словах на­дежды гораздо больше, чем убежденности. — Тысячу лет.

Он потупил взгляд, созерцая ее фигуру, как будто расстегивал пуговицы ее платья, распа­хивал его, давал ему соскользнуть с ее плеч.

— Я и так преодолел тысячу лет, чтобы прийти к тебе, моя любимая.

Его глухой голос, обволакивающий ее, был таким же теплым, как и солнце, струящееся сквозь окно и окутывающее его золотым сия­нием, блестя на черных мокрых локонах, вью­щихся вокруг его прекрасного лица.

— Ты не должен так меня называть..

— Моей любимой?

Она кивнула, у нее сел голос — ее горло сдавили чувства.

— Но ты действительно моя любимая, — Сказал он, посмотрев в ее изумрудные глаза. — Неужели тебе так неприятны мои слова?

Наоборот, приятны, слишком приятны! Дыхание замерло в груди Лауры, сердце под­нималось, пока каждый его удар не стал отдаваться в горле. Она смотрела в его глаза, видя вечность в бездонных синих глубинах, вечность, которую он хотел разделить с ней.

Будь моей, Лаура!

Он стоял, глядя на нее, окруженный золо­тистой дымкой света, как будто сам излучал свет, маня ее теплом своего тела. В его глазах мерцали огоньки желания, того же желания, которое разгоралось внутри нее.

— Лаура, — прошептал он. — Поделись со мной своим теплом.

Никто никогда не смотрел на нее так, как он, как будто она была самой яркой звездой, сияющей на небе!

Но у нее есть обязательства.

Он принадлежит другому миру.

Ее отец обещал ее в жены Филиппу Гар­днеру.

Но все же, один поцелуй — какой вред мо­жет быть от одного сорванного поцелуя? Ла­ура устремилась в его объятия, побуждаемая порывом, которого сама не понимала. Их губы соприкоснулись, и дыхание вырвалось из ее груди со стоном, зародившимся в самых глубинах ее существа.

Свобода — ее вкус Лаура ощущала на его губах, благословенная свобода делать именно то, что она стремилась сделать с того самого мгновения, как увидела его в своей библиотеке. Нет, это началось еще раньше, гораздо раньше той секунды, когда он материализовался из яркого серебристого света.

Она столько лет хотела его! Она задыха­лась без этого чувства, незаметного пробуж­дения тела и разума, которые спали в судо­рожных мечтах до того самого дня, когда он поцеловал ее.

Но куда это заведет? Боже, помоги ей, куда приведет эта ужасная буря в сердце и душе? Прямо к катастрофе.

Лаура отступила, разрывая кольцо его объ­ятий, чувствуя, как борется с невидимой цепью, связывающей ее с этим человеком.

— Что такое, любовь моя? — Коннор по­тянулся к ней, поглаживая ладонью ее руку.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, отстраняясь.

— В чем дело?

— В том, что нельзя, чтобы это повторя­лось.

Он удерживал ее взгляд, и в его синих гла­зах читалась мольба.

— Разве может то чувство, которое мы с тобой разделяем, быть плохим?

— Между нами никогда ничего не будет, — произнесла Лаура сдавленным голосом.

— Между нами уже установились отноше­ния. — Хотя Коннор стоял неподвижно, ей ка­залось будто его руки обнимают ее, привлекая к себе. — И было с той самой ночи, когда ты впервые пришла ко мне во сне.

Лаура проглотила комок, безмолвно отри­цая правду его слов.

— То, что было раньше, не имеет никакого значения. Мы живем в реальном мире, Кон­нор, а не во сне. И в этом мире нам не всегда удается делать то, что нам хочется.

Он втянул в себя воздух.

— Скажи мне, Лаура, чего ты хочешь? Она смотрела на его густые черные волосы, вьющиеся у висков, на тонкие морщинки, раз­бегающиеся от его синих глаз, на полные губы, изогнутые в улыбке, которые одним-единственным поцелуем могли заставить ее забыть все на свете. Она больше не могла отрицать правды: глядя на Коннора, она видела все, что когда-либо хотела… все то, чего у нее никогда не будет.

— Какая разница, чего я хочу? — Она рез­ко повернулась и направилась к двери, оставив его стоять в солнечном свете.

Глава 16

— Не пойму, что случилось с часами. — Дэниэл постучал карандашом по столешнице, обтянутой зеленой кожей, глядя на часы деда в библиотеке. — Еще два дня назад они пре­красно ходили.

Софи отвела взгляд от часов, чувствуя, как они обвиняют ее своим молчанием, и сложила руки на коленях. «Сегодня, когда все будут спать, нужно исправить повреждения», — по­думала она.

— Я уверена, что их можно починить.

— Да, конечно.

Софи следила, как поднимается и опускает­ся карандаш в руках Дэниэла, постукивая кон­чиком по столешнице. Тук, тук, тук — Дэниэл стучал карандашом, как будто вел счет секун­дам, проходившим в молчании. Кажется, за три месяца они не сказали друг другу и десятка слов. Потому ли, что им не о чем говорить? Или мешала тяжесть того, что нужно было сказать давным-давно?

— Кажется, до сих пор я не выразил вам благодарности за то, что вы согласились опе­кать Лауру.

— Очень рада, что смогла чем-то по­мочь. — Софи подняла глаза, и у нее замерло дыхание в груди, когда она поняла, что Дэниэл внимательно смотрит на нее, о чем-то раз­мышляя. Сколько раз по ночам ей снилось, что она сидит вот так, и ей доступно маленькое удовольствие смотреть в его красивые темные глаза… — Лаура — такая прелестная юная ле­ди. Она заменяет мне дочь, которой у меня никогда не было.

Дэниэл нахмурился, перевел взгляд на ка­рандаш, и его лоб прорезали глубокие мор­щины.

— Странно, что вы так и не вышли замуж.

— Вам это кажется странным?

Неужели он знает? Есть ли у него хоть какое-то понятие, как сильно она его любила? И как сильно любит его до сих пор?

— Весь Бостон лежал у ваших ног. — Дэни­эл еле слышно вздохнул и пожал плечами. — Нескончаемый поток претендентов на вашу ру­ку… Я разглядывал их и пытался угадать, кого из них вы выберете.