Кэтрин Куксон - Кэти Малхолланд том 2

— Ты снова пойдешь туда завтра? — как бы между делом спросил Том.

— Может быть. Я точно не знаю.

— Но ты должна знать. У тебя есть какие-нибудь другие планы на завтра?

— Нет.

— Значит, ты пойдешь туда?

— Быть может.

— В это же самое время?

Она кивнула.

— Наверное.

Они еще с минуту молча смотрели друг на друга, потом она повернулась, собираясь идти.

— Пока, Том.

— Пока, Кэтрин, — тихо ответил он.

Поспешным шагом Кэтрин направилась в глубь переулка, осторожно переступая через навозные кучи и груды мусора. В конце переулка она свернула направо, потом еще раз направо и прошла по тропинке, ведущей к заднему двору ее дома. Двор был пуст, никто из ее шестерых братьев и сестер сейчас не играл там.

Люси Конноли сидела в старом обшарпанном кресле на кухне. Когда задняя дверь открылась, она обернулась и посмотрела на дочь.

— Ну и как? — осведомилась она недружелюбным тоном.

— Она дала мне десять шиллингов, — ответила Кэтрин, глядя в сторону.

— Черт бы ее побрал! Ты побоялась попросить у нее больше?

— Я просила у нее фунт, но она дала мне десять шиллингов! — раздраженно воскликнула Кэтрин, и тут же, опомнившись, прикрыла ладонью рот.

— Ага, дома ты забываешь о хороших манерах, которым тебя учат в колледже! — закричала на нее Люси. — Однако ты вспоминаешь о них, когда ты у тети Кэти, не так ли? Я знаю, если б ты попросила у нее фунт, она бы дала тебе фунт.

— Нет. Она не захотела дать мне фунт, потому что она знает, на что пойдут эти деньги.

Люси, сощурившись, взглянула в упор на дочь, и на ее лице изобразилась ярость.

— Что ж, ты у меня за это поплатишься, — злобно прошипела она. — В один из этих дней тебя ожидает сюрприз, моя дорогая леди. И ты сама на это нарвалась. Ты у меня вылетишь из этого монастыря так, словно тебе сунули в зад горячую кочергу.

Кэтрин опустила голову и отвернулась. Ее тошнило от вульгарного языка матери, в самом деле тошнило. Случалось, что после ссор с матерью ее рвало. Тетя Бриджит говорила, что ее мать в детстве была очень милой и воспитанной девочкой, но Кэтрин не могла в это поверить. Нет, она не могла в это поверить.

— О чем вы там беседуете с тетей Кэти целыми днями! А ну-ка подойди сюда и расскажи мне все, — повелительным тоном обратилась к ней Люси. — Нет, я не позволю тебе закрываться в своей комнате и дуться на меня. Ты останешься здесь и будешь разговаривать со мной, пока я тебя не отпущу. Сядь, — она указала пальцем на стул в углу. — Сядь и поговори ради разнообразия с собственной матерью.

Кэтрин опустилась на стул. Глядя на маленькую темноволосую женщину в кресле, она снова поймала себя на том, что желает, чтобы она была мертва, — и устыдилась собственных мыслей.

— Ну же, говори, я жду. Я хочу послушать, что за поучительные беседы ведет с тобой тетя Кэти.

— Мы не ведем никаких поучительных бесед. — Кэтрин говорила едва шевеля губами и старалась не смотреть на мать.

— Никаких поучительных бесед? О чем же вы тогда разговариваете? — Люси выпрямилась в кресле и подалась вперед. — Неужели тетя Кэти не делится с тобой своим деловым опытом? Я думала, она каждый день инструктирует тебя, как сделать деньги. Смотри у меня, — она погрозила дочери пальцем, — я с тебя шкуру сдеру, если ты тоже начнешь открывать публичные дома.

— Мама! Как ты можешь такое говорить, мама! Какая же ты бессовестная! — не выдержала Кэтрин. — Тетя Кэти никогда не делала ничего подобного, и ты сама прекрасно знаешь, что это неправда.

— Не говори мне, что она делала и чего не делала, потому что я знаю это лучше тебя. Ты, конечно, можешь не верить мне на слово, но зайди любопытства ради в полицейский участок и спроси у них, не сидела ли она в свое время в тюрьме за то, что содержала дом свиданий. Посмотрим, что они тебе скажут.

Кэтрин вскочила на ноги и склонилась над матерью, с возмущением глядя в ее неумытое усмехающееся лицо.

— Тогда почему ты берешь ее деньги, если считаешь, что она заработала их нечестным путем? Почему ты посылаешь меня к ней чуть ли не каждый день за деньгами? — Она говорила негромко, и в ее голосе слышалась горечь. — Почему, если ты считаешь ее грязной и распутной, ты позволила ей содержать всю нашу семью в течение стольких лет? Ведь если б не она, мы все уже давно бы оказались в приюте для нищих. Но почему ты обратилась к ней за помощью, если так презираешь ее? Ответь мне, почему? Впрочем, я знаю, почему. Потому что ты ленивая и порочная. Ты сама не в состоянии заработать ни гроша, и пропиваешь все деньги, которые приносит в дом отец. Ты винишь отца в том, что он плохо заботится о семье, но, если он опустился, это твоя вина. С ним бы все было в порядке, если б его жена не была скандальной, жадной алкоголичкой, которая только и умеет делать, что поливать грязью других. Ты испортила жизнь моему отцу и…

Поток ее красноречия был прерван звучной пощечиной. Потом Люси ударила ее по губам, по склоненной голове и в заключение пнула ногой с такой силой, что Кэтрин пролетела через всю кухню и, споткнувшись о порог спальни, упала лицом вниз на грязный дощатый пол. Рыдая, она медленно поднялась с пола и присела на один из четырех потрепанных тюфяков в маленькой спальне, опершись локтями о колени и накрыв руками голову.

Люси приблизилась к ней и, наклонившись, с угрозой прошептала:

— Раз уж мы с тобой затеяли сегодня разговор, хочу кое о чем тебя предупредить. Не смей больше встречаться с Томом Малхолландом, а не то твой отец живьем сдерет с тебя шкуру. Ты меня слышишь? Кузен он тебе или нет, вы с ним видитесь слишком часто, и твоему отцу это не нравится. Я передаю тебе, слова, и имей в виду, он сдержит свое обещание, если ты посмеешь его ослушаться.

Она снова подняла ногу и пнула дочь в бок. На пороге она обернулась и добавила:

— А я уж позабочусь о том, чтоб тебе как следует досталось от отца. Можешь быть уверена, я об этом позабочусь.

С этими словами она вышла из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что та чуть не слетела с петель.

Глава 3

Каждый день в любую погоду Эндри выходил на свою обычную прогулку. Он шел пешком до фонтана на главной площади Вестоэ, там садился на трамвай и доезжал до конца Фаулер-стрит, откуда, пересев на другой трамвай, ехал до порта и проходил пешком примерно милю вдоль пирса. Он говорил, что эти ежедневные прогулки поддерживают его в форме и помогают сохранять здоровье. И в самом деле прогулки шли ему на пользу до тех пор, пока, два месяца назад, он не вернулся домой с болью в груди. В ответ на расспросы Кэти он признался, что чувствовал эту боль с самого обеда, и сказал, что это, должно быть, оттого, что он переел мясного пудинга.