Элизабет Бойл - Дерзкий ангел

— Корлис? Это вы? О, мой лучший клиент! Безумно рад видеть вас, mon ami! — воскликнул Жак Иснар и, извинившись, прервал беседу с высоким мужчиной, одетым в черный костюм.

Одним из тех людей в Париже, которым Джайлз полностью доверял, был преуспевающий коммерсант Жак Иснар, в течение многих лет помогавший Джайлзу тем, что представлял его наиболее влиятельным лицам. Со времени их последней встречи Жак прибавил еще несколько фунтов веса, а покрой его костюма больше не старался выпятить или просто подчеркнуть богатство Иснара. Как и на многих присутствующих, на нем был простого фасона кафтан и более модные, чем бриджи, длинные панталоны.

Несмотря на мощные приливы и отливы во французской политической жизни, Иснар и продаваемые им вино и бочки оставались на плаву, хотя иногда и его обдавало солеными брызгами. Но в общем-то он всегда умудрялся держать нос по ветру даже в самых бурных водах.

— Рад видеть вас, сэр, — сердечно сказал Джайлз, протягивая руку.

Коммерсант с энтузиазмом пожал ее.

— Знакомьтесь с новой Францией. — Иснар подхватил Джайлза под руку и прошелся с ним по салону, представляя его гостям как американского плантатора из Виргинии. Тот факт, что Джайлз и в самом деле владел небольшой плантацией в бывшей английской колонии, лишь добавлял достоверности легенде. Ряд джентльменов, присутствующих на вечере, сражались в войсках Лафайета во время войны американцев за независимость, так что вопросы они задавали по делу, искренне интересуясь ситуацией в Америке.

И его ответы их удовлетворяли.

«Но это явно временно», — устало подумал Джайлз.

Гости прибывали. Среди них и такие, которых не сочли достойными пригласить на ужин, но которые после ужина могли оживить атмосферу званого вечера своей болтовней и свежими сплетнями. Но пока ни следа дамы, которую искал Джайлз.

— Вы выглядите слегка утомленным, mon ami, — заметил Иснар, остановившись в дверях примыкавшей к салону знаменитой библиотеки Дантона. — Перебрали прошлой ночью вина или переусердствовали с дамой?

Улыбнувшись, Джайлз кивнул.

— Слишком много первого и явно недостаточно второго.

— А-а, теперь стало трудно подыскать достойную партнершу, — согласился Иснар, хлопнув Джайлза по спине. — Режим благоприятен во многих отношениях, но что касается женщин… Те, кто продолжает заниматься этим ремеслом, вызывают просто оторопь — ни манер, ни опыта. — Иснар развел руками и с притворным раскаянием ухмыльнулся. — Но вряд ли вы хмуритесь сегодня из-за недостатка подружек, уж мне ли не знать. Может, поделитесь своей чаровницей со старым другом, а?

— Нет, Иснар, — засмеялся Джайлз. — Она абсолютно не в вашем вкусе. Слишком светская и явно переросток, чтобы угодить вам. Насколько я помню, вы предпочитаете крошек, только что прибывших из деревни или, еще лучше, только что закончивших обучение в монастыре.

— Э-эх, монастыри! — Француз довольно погладил круглое брюшко. — Их выпускницы были такими сочными персиками. Но увы, от них остались лишь сладкие воспоминания.

— Осторожнее, — предупредил Джайлз. Они стояли поодаль от беседующих в салоне гостей, но было бы крайне нежелательно, чтобы кому-то удалось подслушать их. — Можно подумать, что вы сожалеете о переменах.

— Сожалею, но лишь о том, что касается сердечных дел, — захохотал старый ловелас и снова огрел Джайлза по спине. — Стряхните с себя хандру, которая нашла на вас после встречи с вчерашней красоткой, и пойдемте познакомимся с нашим хозяином, Дантоном. Он страшный зануда и такой же худой, как бедра старой девы, но слишком могущественный, чтобы не оказывать ему почтения. К тому же очень полезный человек в качестве знакомого, если вы понимаете, о чем я говорю. Да и момент удачный — как раз прибыла почетная гостья вечера, так что я буду счастлив представить вас Девинетт.

— Я слышал об этой женщине, — ответил Джайлз. — Что она собой представляет?

— Да вон она. — Иснар кивнул в сторону. — Судите сами.

Рядом с огромным Дантоном стояла хрупкая женщина. Почувствовав, что кто-то смотрит на нее, она повернула голову и взглянула в их сторону.

Вместо того, чтобы ступить на свободное пространство салона, Джайлз шагнул назад в библиотеку, скрываясь от ее взгляда. Даже в ее новом одеянии и новой роли он мгновенно узнал эту женщину.

Дерзкий Ангел.

Теперь он владел последней уликой, нанесен завершающий штрих, думал он, глядя, как дама, которую весь Париж прозвал Девинетт, вежливо кивнула Иснару и спокойно продолжила беседу с Дантоном.

Джайлз невольно стиснул кулаки.

Иснар потянул его за рукав.

— Это как раз штучка в вашем колониально-авантюрном духе, но только, боюсь, она пошлет вас куда подальше.

Джайлз с трудом загасил приступ злости, начавший охватывать его. Значит, эта паршивка путается с сильнейшими из могущественных французских революционеров. Ее двуличие просто феноменально. Укрывшись в библиотеке подальше от глаз Девинетт, чтобы она не обнаружила его раньше времени, он спросил Иснара:

— Кто она?

— Как я уже говорил, все зовут ее Гражданкой Девинетт, именно так, с большой буквы, поскольку больше ничего о ней не знают. Единственное, в чем все уверены, так это в ее преданности революции.

А она лишний раз подтверждала, что являлась лояльнейшей из дочерей Франции, своим вечерним платьем. Джайлз разглядывал ее поверх плеча Иснара, пока она фланировала по салону, покинув Дантона, под руку с молодым человеком, которого Иснар назвал Луи Антуаном Сен-Жюстом.

Будучи всего лишь чуть старше двадцати пяти лет, Сен-Жюст сделал головокружительную карьеру, которая объяснялась его преданной службой Робеспьеру.

— А они — чудная парочка, — прокомментировал Иснар. — Дочь свободы и сын дьявола, — выдохнул он. Джайлз вынужден был признать, что с Девинетт мужчины не сводили глаз. И это ранило, и бесил ее альянс с самодовольным Сен-Жюстом.

В ярком свете свечей ее чудные каштановые волосы, так поразившие его прошлой ночью, отливали красивым блеском и крупными волнами спускались на плечи и спину. На голове у нее был красный колпак санкюлотов. Платье из кремового муслина было простого покроя и оставляло открытыми плечи, руки и шею. Оно пышными складками спадало до самых щиколоток. Талию перетягивал широкий трехцветный сине-бело-красный шарф — всех цветов революции, который служил одновременно и поясом, и ножнами, ибо Девинетт просто засунула под него короткий кинжал, демонстрируя свое единство с братством революционеров.

Несмотря на всю воздушность и очарование наряда, дама очень походила на воинственную амазонку, уверенную в правоте своего дела и непоколебимую в своей лояльности. Но Джайлз умел подмечать то, чего не видели другие. И, не переставая наблюдать за ней, заметил, что она слегка вздрагивала всякий раз, когда Сен-Жюст брал ее под локоток. Кроме того, она украдкой, якобы равнодушным взглядом осматривала салон.