Кэндис Коул - Страсть рыцаря

Она вышла из туалета и направилась прямо к своей будущей свекрови.

– Памела! – удивилась Люсинда. – Ты так рано встала! Как ты себя чувствуешь?

– Со мной все в порядке, миледи. Я слышала ваш разговор с Фредериком. Как я поняла, в Фортенголле много больных.

Люсинда согласно кивнула.

– Корь вторглась в наши края. Хью и близнецы мечутся в лихорадке, они с ног до головы покрыты красной сыпью.

– Мне очень жаль. Дети часто болеют корью, но большинство из них выздоравливают.

– Да, – согласилась Люсинда и направилась к двери комнаты Питера, – если их хорошо кормят и до этого они не часто болели. Я сама перенесла корь, когда была маленькой девочкой. Йен говорит, что он тоже переболел.

– А ваши старшие сыновья?

– Нет. – Ее лицо помрачнело. – Возможно, ты знаешь, что взрослые переносят эту болезнь куда тяжелее, чем дети. Не всем удается выжить. – Она озабоченно посмотрела на Памелу. – У тебя была корь?

– Нет.

– Буду молить Господа, чтобы ты не заболела, – сказала Люсинда, закрывая глаза.

– Я не заболею, миледи, – пообещала девушка, – я крепкая.

– Возможно, болезнь не тронет тебя, хотя никто не знает, как распространяется эта зараза.

– Вы проверяли воду в колодце? – спросила Памела. – А припасы? Там не завелись черви?

– Вода свежая, слуги как раз проверяют зерно и овощи. Однако я давно живу на свете и не раз видела, как люди вокруг заболевали корью. По-моему, мы заражаемся не через еду или питье. Красная сыпь всегда приходит в это время года, если приходит вообще. Думаю, чтобы заразиться, нужно оказаться рядом с тем, кто уже болен.

– Но не все заражаются, – напомнила ей Памела.

– Да, не все. Тот, кто переболел и выжил, никогда не заболевает во второй раз. Но, увы, к Питеру это не имеет отношения.

Люсинда открыла дверь в комнату сына и заговорила шепотом:

– Надеюсь, у него нет лихорадки. Пока его кости не срослись, он еще очень слаб. Если сейчас у него начнется корь, она может свести его в могилу!

– Миледи, Питер здоров, – поспешила успокоить ее Памела. – Прошлой ночью он спал как младенец и…

Поняв, что едва не выдала себя, она быстро закрыла рот. Лучше промолчать, чем выдумывать какие-то небылицы, объясняющие ее потрясающую осведомленность относительно того, как Питер провел ночь.

Люсинда подошла к кровати и отодвинула полог. Питер еще спал, подозрительно отодвинувшись к краю кровати. Рядом с ним на подушке и матрасе отчетливо просматривались отпечатки недавно находившегося там второго человека. Кровать напоминала гнездо, из которого вылетела вторая птичка.

У Памелы перехватило дыхание, но, к ее удивлению и облегчению, Люсинда не заметила ничего необычного. Она уже трясла сына за плечо.

– А?

Питер потянулся и с удивлением посмотрел на склонившуюся над ним мать. Затем он увидел Памелу, и его глаза широко распахнулись.

– Мама? Что-то случилось?

– Кажется, да.

– Мама! – Остатки сна слетели с него в одно мгновение. Питер сел и серьезно посмотрел на мать. – Я уже взрослый человек.

– Вот именно, – Люсинда скрестила руки на груди, – именно поэтому я хочу поговорить с тобой об очень важном деле, которое может иметь серьезные последствия.

– Это о чем?

Люсинда рассказала сыну о вспышках кори в замке и его окрестностях.

– Какой ужас, – прошептал он, – как бы я хотел хоть чем-нибудь помочь. Я знаю, ты загоняешь себя до полусмерти! Если бы не эта проклятая нога…

– Питер, как ты себя чувствуешь? – перебила его Люсинда.

– Я? – Он наморщил лоб. – Хорошо, если не считать перелома.

– У тебя нет лихорадки? – Люсинда пощупала его лоб. – А красная сыпь не появилась?

– Нет, ничего у меня нет. Мама, ведь только дети болеют корью. Раз я не болел ею, будучи мальчишкой, значит, не заболею, став мужчиной!

– Болезнь не разбирает, ребенок ты или нет. Взрослые в отличие от детей редко выживают после кори.

– Что ты говоришь? – Он с тревогой посмотрел на Памелу: – Памела, ты не больна?

– Нет.

– Она тоже не болела в детстве, – сообщила сыну Люсинда.

– Миледи? – раздался от дверей сонный голос. Уильям поднял голову и сонно заморгал.

– Уильям! – Люсинда бросилась к пажу и задрала его рубашку, осматривая грудь и бока. – У тебя была корь?

– Что? – Мальчик еще не до конца проснулся и мало что соображал.

– Болезнь, когда ты весь покрываешься красной сыпью. Ты болел этим или нет?

– А, да, – радостно сообщил он. – Помню, весной дело было, прямо как сейчас. Мы тогда все заболели, и я, и сестры. Я чесался как бешеный и целыми днями валялся в кровати, вместо того чтобы кататься на пони.

– Слава тебе, Господи. – Люсинда схватила пажа за шиворот и подняла на ноги. – Уильям, в замке многие заболели, и мне нужны помощники. Отправляйся на кухню, позавтракай и жди меня в главном зале. Попозже я спущусь и скажу тебе, что нужно делать.

– Миледи, я не хочу снова покрываться этой сыпью!

– Ты не заболеешь, обещаю тебе. А теперь иди!

Паж послушно поплелся на кухню. Как только он вышел из комнаты, Памела тут же предложила леди Люсинде:

– Я могла бы ухаживать за больными, особенно за детьми.

– Тебе нельзя даже близко подходить к больным, – покачала головой хозяйка Фортенголла. – Раз у вас обоих не было кори в детстве, тебе и Питеру нужно держаться от всех подальше. Я не могу допустить, чтобы вы подхватили эту заразу и, – она торопливо перекрестилась, – оказались в могиле.

Памела переглянулась с Питером.

– И что же нам делать? – спросила она.

– Боюсь, что ничего. Ты должна оставаться в своей комнате, а Питер в своей.

– Мама, ты сошла с ума! – раздраженно закричал Питер. – Сегодня я должен был встать на костыли, и ничто, даже чума, не остановит меня! Я не буду больше валяться в постели!

– Что ты так кричишь, будто тебя не пускают танцевать? – улыбнулась леди Люсинда. – Я пришлю кого-нибудь, чтобы помочь тебе с костылями.

– Кого? – капризно осведомился Питер.

– Кого? – Люсинда задумчиво потерла лоб. – Еще не знаю. Лучше какого-нибудь сильного слугу, причем желательно, чтобы он уже переболел корью.

– Лучше меня, – вызвалась Памела. Люсинда удивленно посмотрела на девушку.

– Тебя?

– Да. Леди Люсинда, сейчас вам нужна каждая пара рук. Зачем отсылать слуг, которые будут помогать вам, если можно использовать меня?

– Нет, только не это.

– Миледи, прошу вас. Выслушайте меня! Вы хотите, чтобы я не общалась ни с кем, от кого могу заразиться. Питер тоже должен сидеть взаперти. Лучше держать нас вместе, чтобы я могла ухаживать за ним, в сложившихся обстоятельствах это наиболее разумно.