Элизабет Стюарт - Великодушные враги (Право на измену)

Он молча передал ей поводья и сам вскочил в седло. Попытка смутить его не удалась, и Джонет почувствовала разочарование. Впрочем, она и сама не знала, чего, собственно, пыталась добиться.

В течение нескольких часов они больше не сказали друг другу ни слова. К тому времени, как вдали показались стены Эдинбурга, было уже далеко за полдень. Даже люди Дугласа выглядели усталыми. Джонет все еще держалась в седле, но лишь мрачная решимость, порожденная гордостью и ненавистью, не давала ей упасть.

Отряд с топотом проскакал мимо загородной королевской резиденции Холируд, въехал через городские ворота прямо на Главную улицу и остановился у тюрьмы Толбут. Мрачное здание, сложенное из серого камня, в этот день могло показаться заброшенным, если бы не вытянувшиеся на караул стражники у ворот. Ни парламент, ни суды не заседали, ибо страной правили Дугласы, творя собственный суд, скорый и неправый.

Мэрдок Дуглас отдал приказ, двое его людей спешились и стащили лорда Мьюра с лошади. Джонет торопливо поравнялась с лордом-губернатором.

— Что вы делаете? — возмущенно спросила она. — Если моего дядю необходимо взять под стражу, пусть его отвезут в замок. На каком основании вы держите его здесь?

— Мьюр напал на королевский отряд и был обвинен в измене. Тюремная камера — самое подходящее место для предателя.

Джонет уставилась на него в ярости.

— Если речь идет об измене, то Роберт тут ни при чем. Вы сами все это подстроили! Вы все предусмотрели с самого начала!

— Суд установит степень его вины. Если виновен — вынесет соответствующее решение. — Губы Мэрдока искривились в самодовольной ухмылке. — Я лишь выполню волю суда, милая. Вот и все.

— И все? За кого вы меня принимаете?

Джонет сделала глубокий вздох, чтобы не потерять самообладания. Бесполезно было взывать к совести Мэрдока, бесполезно ожидать хоть какой-то справедливости от назначенного Дугласами суда. Весь этот заговор против Роберта был кем-то тщательно подготовлен, и Мэрдок явно наслаждался своим участием в его осуществлении.

Она стремительно развернула лошадь, едва не сбив с ног двух солдат, поспешивших убраться с ее пути, а поравнявшись с Робертом, соскользнула с седла и встала рядом с ним прежде, чем кто-либо успел ее остановить.

— Если лорд Мьюр останется здесь, я тоже останусь, — твердо заявила Джонет. — Без него я отсюда не уеду.

— Нет, Джонет, — Роберт положил руку ей на плечо. — Ничего хорошего из этого не выйдет, девочка моя. Ровным счетом ничего.

Он взглянул на нее и сделал героическую попытку улыбнуться.

— Вспомни, о чем мы говорили сегодня утром. Отныне ты должна подчиняться воле Дугласов. Со мной все будет в порядке.

— Нет, не будет. Они вас убьют, мы оба это прекрасно понимаем.

Роберт притянул ее к себе.

— Раз уж я добрался живым до Эдинбурга, Джонет, значит, я в безопасности на какое-то время, — прошептал он, спрятав лицо в ее коротких волосах, а потом с неуклюжей нежностью провел изувеченной рукой по ее лицу. — Теперь им придется соблюдать хотя бы видимость законности. Они не убьют меня до суда.

Мэрдок что-то отрывисто пролаял, и один из стражников, подойдя к ним, схватил Роберта за локоть. Джонет уцепилась за него, крепко зажмурив воспаленные и горящие, как в лихорадке, глаза. Горло у нее болело от долго сдерживаемых слез. Она предчувствовала, что больше никогда не увидит Роберта.

— Идемте, госпожа, здесь не место для вас. Позвольте мне помочь вам сесть в седло.

Джонет вся напряглась. Это был голос Александра, звучавший, правда, отрывисто и резко: так он обычно говорил, когда бывал рассержен. Она выпрямилась и обернулась. Словно какая-то струна лопнула у нее внутри. Размахнувшись, она изо всех сил ударила его по лицу.

На мгновение все умолкли в изумлении, потом окружавшие их солдаты громко загоготали. Ладонь у Джонет горела, она с восторгом и ужасом наблюдала, как на щеке у Александра проступает красный след от ее руки.

Роберт оттолкнул стражника и вновь обнял ее, но Александр продолжал вести себя так, словно ничего не случилось.

— Вам здесь не место, — повторил он спокойно. — Вы остановитесь в городской резиденции графа Ангуса. Сейчас там временно расположился Мэрдок. Он поручил мне доставить вас туда.

— Нет, только не ты! — вскричал Роберт. — Я на пушечный выстрел не подпущу ее к тебе!

Хозяин Дэрнэма холодно взглянул ему прямо в глаза.

— Вы предпочитаете, чтобы она осталась здесь и продолжала наблюдать за происходящим? Мэрдок, может быть, и глуп, но вас я никогда дураком не считал.

Драматическая сцена уже начала привлекать внимание прохожих. Меньше всего это было нужно Мэрдоку.

— Отведите Мьюра внутрь, — прорычал он. — И усадите эту чертову девку на лошадь. Привяжите, если потребуется!

Стражник вновь схватил Роберта за локоть и потащил за собой. Джонет пыталась последовать за ним, но Александр подхватил ее под руку.

— Хочешь, чтобы у Мьюра остались печальные воспоминания? Ты больше ничем ему не поможешь, а вот навредить можешь запросто. Ради всего святого, неужели ты не понимаешь, что все это только на руку Мэрдоку? Не доставляй ему такого удовольствия.

Джонет яростно заморгала, чтобы сдержать слезы. С минуту она стояла, наблюдая за тем, как Роберт исчезает в дверях тюрьмы, потом повернулась к Александру.

— Жаль, что я помешала тому бандиту пристрелить тебя!

— Не сомневаюсь, — он улыбнулся и отпустил ее руку. — Но в этом случае и ты была бы уже мертва.

— Уж лучше бы я была мертва!

— Уверяю тебя, вчера ты бы так не подумала.

Александр обернулся к одному из солдат.

— Приведите сюда лошадь этой леди и мою тоже. И побыстрее.

Солдат с готовностью кивнул, обрадовавшись, что нашелся кто-то, сумевший найти выход из неприятного положения. Лошадей привели, и Александр подсадил Джонет в седло. Его удивило, что девушка не стала протестовать, впрочем, она совершенно выбилась из сил. В тот краткий миг, пока он держал ее в объятиях, Александр почувствовал, как она дрожит.

Он нахмурился и отвернулся. Все происходящее напоминало страшную сцену, разыгравшуюся пятнадцать лет назад. С острейшей болью он вспомнил другого пленника и другую женщину, вот так же дрожавшую и плачущую. Это случилось ясным осенним днем, очень похожим на нынешний, хотя теперь стояла весна. Как и тогда, солнце золотило соседние крыши и шпиль расположенного неподалеку собора святого Эгидия. Его отец исчез в воротах тюрьмы Толбут. Больше Александр никогда не видел его живым.

Он пришпорил лошадь и поскакал вперед, даже не оглянувшись, чтобы проверить, следует или нет за ним Джонет с полудюжиной дугласовских стражников. Что ж, теперь его отец будет отомщен. Доказать невиновность Гэвина Хэпберна скорее всего не удастся, но Роберту Максвеллу придется заплатить за преследование ни в чем не повинного человека, причем таким способом, лучше которого Александр при всем желании не смог бы придумать.