Джейн Фэйзер - Порочные привычки мужа

— О, я здесь давно поселился. — Саймон вздохнул, откинулся на спинку стула и сцепил руки на затылке. — Ну, так зачем ты вернулся? — Усталые глаза смотрели по-прежнему проницательно.

— Интересная встреча. — Гревилл повернул деревянный стул и сел на него верхом, положив скрещенные руки на спинку. — Похоже, приезд наших испанских друзей имеет какое-то отношение к инквизиции.

Саймон резко выпрямился, уронив руки на стол.

— Откуда ты знаешь?

Гревилл хмуро рассказал о событиях последнего часа.

— Приходится признать, что тут дело далеко не только в основании шпионской сети, иначе, зачем инквизиция?

— Это усложняет дело. — Саймон подергал себя за подбородок. — Надеюсь, мы поймем больше, когда придет сообщение от нашего человека из Мадрида. А пока придется играть в игру «ждем и наблюдаем». Следи за ним внимательно. — Он задумчиво глянул на Гревилла. — Как это повлияет на привлечение к работе леди Фарнем? Гревилл нахмурился.

— Я уже думал об этом, — медленно произнес он. — Придется менять план, других вариантов я не вижу. Я не готов рисковать ее безопасностью, раз уж тут крутится инквизиция.

— Нет, конечно, я понимаю. Делай, как считаешь нужным, Гревилл.

— Не волнуйся, Саймон, все будет нормально. — Гревилл, перекинув ногу, встал со стула, пожал начальнику руку и ушел.

Подозвав кеб, он отправился на Кавендиш-сквер. Дверь открылась быстро. На пороге стояла Аурелия.

— Гревилл? Не поздновато ли для визита?

— Мне нужно с тобой поговорить. — Он ловко шагнул мимо нее в холл. — Ты одна?

— Да, но мне уже пора идти наверх, к Фрэнни. Я всегда сижу с ней, пока она ужинает.

— Это может подождать несколько минут? — Гревилл, не в силах скрыть нетерпение, быстро окинул холл взглядом.

— Да, конечно, — поспешно согласилась озадаченная Аурелия. — Пойдем в гостиную. — Она шла впереди и обернулась сразу же, как только он закрыл за собой дверь в комнату. — Что случилось?

Гревилл подошел к окну. Стемнело, поэтому шторы уже были задернуты. Он отодвинул одну и выглянул на улицу.

— Нужно срочно все менять, Аурелия, — без обиняков сказал Гревилл, поворачиваясь к ней. — Я хочу, чтобы вы с Фрэнни переехали ко мне на все время нашего предприятия.

— Что ты имеешь в виду?

— Я выяснил кое-какие детали насчет испанской шпионской сети, и это заставляет думать, что испанцы могут проявить интерес к моей невесте, — Откровенно признался он. — Если вы будете жить здесь, а я — в миле отсюда, я не смогу как следует охранять вас.

Аурелия побледнела и стиснула руки.

— Ты говорил, что не будет никакой опасности ни для меня, ни для Фрэнни!

Гревилл подошел к ней, взял ее руки в свои и ласково посмотрел на поднятое к нему лицо.

— Я поклялся, что буду оберегать и тебя, и твоего ребенка, и сделаю это. Но тебе придется согласиться с тем, что я лучше знаю, как это осуществить.

— И насколько серьезна угроза? — спросила Аурелия, высвободив руки и отвернувшись к огню в камине.

— Пока не знаю. Но даже малейшей вероятности существования подобной угрозы достаточно, чтобы я начал действовать. Поэтому помолвка завершена. Мы должны пожениться не откладывая.

Аурелия повернулась к нему спиной.

— А как мы покончим с браком через три месяца? Это тебе не помолвка.

— Меня отправят за границу с очередным заданием, а вскоре ты получишь извещение о моей смерти. Такое происходит постоянно.

— Но ведь ты никогда не сможешь вернуться обратно, никогда не сможешь снова быть Гревиллом Фолконером!

Он усмехнулся:

— Моя дорогая Аурелия, не такая уж это большая для меня потеря. У меня было много вымышленных имен, а будет еще больше. Здесь меня ничто не держит, и светское общество Лондона мне неинтересно. Нет семьи, нет никаких уз. Я в первый раз за пятнадцать лет ненадолго появился в Лондоне. В случае необходимости я всегда смогу приехать в Англию и снова ее покинуть, и никто меня не заметит. Я уеду из страны, а ты через несколько месяцев станешь свободной — как только известие о моей смерти будет подтверждено министерством.

Его слова падали холодными камнями в ее желудок. «Здесь меня ничто не держит». Такое резкое заявление только подчеркивало временный характер их отношений. Время от времени Гревилл особенным тоном с ней разговаривал, занимался с ней любовью, и все это заставило ее думать, что, может быть, в их романтическом интересе есть что-то ещё кроме игры на публику. Она перевела взгляд на изумрудное кольцо, покручивая его на пальце, чтобы камень поймал свет.

— Это кольцо твоей матери? — Этот вопрос показался ей вполне логичным.

— Не совсем. Изумруд был частью комплекта, принадлежавшего моей бабушке. Насколько мне известно, мать его никогда не надевала. А само кольцо я заказал специально для тебя. У тебя слишком тонкие и изящные пальцы, прежняя оправа к ним не подходила. — Он озадаченно посмотрел на Аурелию. — А почему ты спрашиваешь?

Какое прозаичное объяснение поступка, который имел для нее такое значение! Бессмысленно обманывать себя и воображать, что он может чувствовать то же, что чувствует она.

— Да просто так, любопытно стало, — отозвалась Аурелия, беспечно отмахнувшись, и наклонилась, чтобы поправить дрова в камине. — Так, может быть, лучше мне прямо сейчас выйти из игры? Если мы разорвем помолвку, я перестану представлять интерес для этих людей, и нам с Фрэнни не будет угрожать опасность?

Гревилл покачал головой.

— Даже если не брать в расчет то, что твоя работа мне сейчас нужна больше, чем раньше, причем до тех пор, пока я не разберусь с этой угрозой и не завершу задание, они все равно будут проявлять к тебе интерес — просто как к способу добраться до меня.

— Понятно. — Аурелию охватил озноб, словно она только что вышла из ванны с ледяной водой. — Но разве мы можем так быстро пожениться? Мы только что обручились!

— Во всяком случае, мы уже обручились, — ответил Гревилл, перемещаясь на свое любимое место у камина. — Причем публично. Все ждут свадьбы. Если она произойдет раньше, чем ожидалось, это, конечно, вызовет слухи, но, в конце концов, мы взрослые люди и имеем свободу выбора.

Что ж, это всего лишь небольшое отклонение от плана. И невозможно отрицать, что мысль поселиться под одной крышей с Гревиллом вызывала у нее сладкую дрожь предвкушения. Ее слишком влекло к Гревиллу — или к тому наслаждению, которое он дарил ей в постели. Ну… а с последующим расставанием она как-нибудь справится. Она привыкла справляться с болью.

Аурелия подошла к буфету, налила два бокала хереса, один протянула Гревиллу, а из второго сделала глоток сама.