Энн Чемберлен - София и тайны гарема

Но прежде, чем я снова принялся возражать, Эсмилькан произнесла слова, от которых у меня язык присох к небу.

— Мое положение? Не вижу ничего особенного в моем положении, ведь детей-то у меня нет. И потом, разве не ты сам говорил мне, что мой супруг сейчас в Магнезии?

— Да… кажется. Думаю, так и есть. — Действительно, я говорил это, когда получил письмо, но тогда моя госпожа, казалось, вообще не могла припомнить, кто такой Соколли-паша и какое он имеет к ней отношение. А поскольку она сама об этом не помнила, то я, в свою очередь, не счел нужным ей напоминать.

— У меня не было никаких причин вспоминать об этом, — продолжала Эсмилькан, словно прочитав мои мысли, — до того, как мой малыш… упокой Аллах его невинную душу… Тогда я считала, что мой долг — оставаться здесь, чтобы не повредить его драгоценному здоровью. — Эсмилькан нетерпеливо смахнула с ресниц слезинку, видимо, устыдившись приступа слабости. — Но сейчас… сейчас я отчетливо помню, как ты говорил об этом.

— Да, действительно, господин сейчас в Магнезии. Он вместе с нашим повелителем и господином, вашим братом, занят тем, что собирает войска и подтягивает дополнительные силы к западным границам империи, в Босдаге. Позже он поведет их на север, где встретится с главными силами, которыми командует ваш дед. После чего они собираются предпринять летом еще одну кампанию против Венгрии и Австрии.

— Вот видишь? Стало быть, я должна немедленно ехать к нему.

— Но, госпожа, нужно ли это? Ведь ваш господин так занят, да и вы сами…

— Да, но он будет занят еще сильнее, когда двинется на север. Как ты думаешь, сколько дней он сможет провести в Константинополе?

— Два… может, три. Вы же сами знаете, как это бывает.

— Конечно, знаю. И не пытайся заморочить мне голову, Абдулла. Я ведь не дурочка. Не забывай, как давно я уже стала женой Соколли-паши. Он пробудет тут от силы день, а не два и не три. Он ведь сам дал знать, что не имеет права покидать своих людей даже ради «собственного удовольствия, особенно в то время, когда их впереди ждет жестокая битва». Что, если в эту единственную ночь, которую он сможет подарить мне, я вдруг окажусь нечистой[11]? О Аллах! Абдулла, тогда я и близко не смогу к нему подойти! Неужели ты сам не понимаешь? Это значит, что я вообще не увижу его — да простит меня Аллах! — не увижу, может быть, восемь, а то и девять месяцев! Просто не знаю, как переживу это время, если меня не станет поддерживать надежда о том, что у меня, возможно, будет ребенок.

Она сжала мои руки с отчаянием, которое я угадал. Эсмилькан совсем недавно потеряла дитя, и ее волнение было так понятно!

— Если мне удастся провести с ним в Магнезии хотя бы одну только неделю, я бы сделала все возможное, чтобы снова понести — а там будь, что будет. На все воля Аллаха.

— Но, госпожа, насколько я знаю, он очень занят. Ему поручили собрать армию.

— Конечно. Но он не откажет мне. Не сможет, раз уж я проделала весь этот долгий путь ради того, чтобы быть с ним. А когда ты расскажешь ему…

— Но это будет тяжелое путешествие. Возможно, добравшись до мужа, вы просто будете не в силах…

— Но мне придется путешествовать морем, а не сушей. Вспомни, как всегда радовалась этому Сафия. Плыть морем гораздо менее утомительно, чем ехать по суше, не так ли? — Эсмилькан сердито выдернула свою руку — она отлично знала, как это всегда действует на меня, — и надула губы, словно обиженный ребенок. Я только вздохнул, молча признав свое поражение. Случись, что сейчас она попыталась бы забраться в постель ко мне, у меня бы не было никаких шансов.

— И потом, — продолжала Эсмилькан, — что значат любые неудобства по сравнению с надеждой зачать ребенка, который, если будет на то воля Аллаха, все-таки останется жить!

— Айва уехала. Стало быть, во время путешествия придется обойтись без ее услуг, — припомнив сладковатый привкус опия на своем языке, я слегка усомнился в том, что потеря слишком велика. Судя по всему, моя госпожа тоже ничуть не расстроилась по этому поводу.

— Ну, мы вполне еще сможем нагнать ее, если ты не станешь копаться со сборами. А если и нет, то к тому времени, как мы — если будет на то воля Аллаха — доберемся до моего супруга, она уже будет там. И сможет снабдить меня каким-нибудь из своих снадобий, чтобы помочь мне зачать в те несколько ночей, что мы будем вместе.

— Но, госпожа, ваши обычные недомогания еще не закончились. — Честно говоря, я опасался за ее здоровье. Хрупкое, миниатюрное тело моей госпожи было истерзано родами. Слабость ее просто бросалась в глаза. По моему мнению, больше всего сейчас она нуждалась в отдыхе. Но, однако, нельзя было отрицать, что сама мысль о своем несчастье — с которым в моей собственной жизни могло сравниться лишь одно, — не столько лишила ее сил, сколько, казалось, вдохнула в нее новые. Наверное, потому, что с самого детства жизнь приучила ее искать в своих бедах какой-то таинственный, но важный смысл, в то время как мое собственное несчастье, напротив, лишило мою жизнь вообще какого-либо смысла.

— К тому времени, как мы доберемся туда, все уже закончится. А уж если ты и дальше будешь тянуть да копаться с отъездом, так и подавно.

На том мои возражения и закончились. А когда после краткой разведки, которую я произвел на пристани, мне удалось подыскать новые, я обнаружил, что моя госпожа к тому времени сделала то же самое. Судя по всему, она намеревалась твердо стоять на своем.

— Золотой Рог просто забит кораблями, и это мне не нравится. Зловещая картина, — начал я. — Капудан-паша вместе с Пиали собрал огромный флот и готов выйти в море, чтобы сразиться с неверными. С кем точно, пока неизвестно. Мне удалось насчитать восемьдесят галеонов, пока я стоял на пристани. Подойдите к окну и убедитесь собственными глазами, госпожа.

В лице Эсмилькан ничего не изменилось. С равнодушным видом она обратила взгляд в сторону затянутого кружевными портьерами окна, куда я указывал, и молча передернула плечами.

— Аллах свидетель, — продолжал настаивать я. — Когда вся эта армада выйдет в море, там и клочка свободного не останется. Держу пари, в гавани нет ни одного свободного корабля.

— Но ведь все эти корабли принадлежат моему деду. Разве ты забыл об этом, Абдулла? Чего же нам бояться? К тому же мы собираемся плыть только до Измира, стало быть, на протяжении всего плавания будем держаться вблизи берегов Турции. А Пиали-паша отправляется к каким-то далеким землям. Думаю, тебе это хорошо известно.

— Может быть, вы и правы, госпожа. До меня доходили слухи, что они намереваются начать осаду Мальты, этого осиного гнезда рыцарей-иоаннитов, чтобы наказать их за пиратские вылазки, в результате которых турки успели потерять множество своих кораблей.