Лора Бекитт - Ярче, чем солнце

Нелл была поражена не тем, в чем он признался, а тем, что его голос ни разу не дрогнул.

— Мне все равно, как вы выглядите, мистер Макдафф, потому что я знаю, какой вы в душе!

— Вы говорите так, поскольку не видели меня. Полагаю, будучи зрячей, вы отказались бы идти по улице рядом со мной.

— Вы так плохо думаете обо мне?

— Тут дело не в вас.

— И ничего нельзя сделать? Вам никто не может помочь?

— Не знаю. Я два года провел взаперти и даже не пытался выяснить, что думают об этом врачи. Наверное, мне пора перестать быть малодушным и наконец взглянуть в лицо правде.

— Надеюсь, все будет хорошо. И у вас, и у меня, — сказала ослепшая девушка, не знавшая, доведется ли ей увидеть собственного ребенка.

Дилан почувствовал, что должен что-то сделать. Он взял руку Нелл в свою и легонько пожал. В его прикосновении не было уверенности, между ними не промелькнула искра, зато на несколько секунд оба почувствовали, что поддерживают и понимают друг друга. В эти мгновения ни один из них уже не был так одинок, как прежде.

Глава четырнадцатая

Прошло несколько дней, прежде чем над Галифаксом появилось солнце. Промелькнувшее в разрыве туч, оно показалось несчастным людям окном в небеса, хотя его свет был по-зимнему холодным и жестким.

Миранда стояла в очереди за бесплатной едой, которую по-прежнему раздавали на улицах. Она была в чужой одежде и мало чем выделялась из унылой толпы. Она не нашла в списке погибших имен своих родителей, но дом, где они жили, был разрушен до фундамента. Ей пришлось поселиться в палаточном городке вместе с какими-то женщинами, которые ей совершенно не нравились.

Кругом царила нездоровая суета. После пожаров в городе почти не осталось дерева, и каждая щепка была на вес золота. Люди лазили в руинах, пытаясь найти топливо и попутно подбирая все, что имело хоть какую-то ценность: пустые жестянки от консервов, мятые кастрюли, утюги. Те, кому удалось сколотить небольшой сарайчик и обзавестись убогими пожитками, считались счастливцами.

Кстати, ходили слухи, что особняки на Янг-стрит не разрушены.

«Даже в таких обстоятельствах богатые остаются богатыми, а бедные — бедными», — думала Миранда.

Ее раздражало, как быстро после несчастья человеческий мир опустился и измельчал. Люди радовались найденным в развалинах ржавым кастрюлям и погнутым ложкам.

Какая-то девушка, стоявшая в очереди позади Миранды, вдруг обратилась к ней:

— Вы дочь доктора Фишера?

— Да, это я.

— Мы незнакомы, хотя мне известно ваше имя. А меня зовут Хлоя. Надеюсь, с вашим отцом все в порядке?

Миранда присмотрелась к ней. Девушка выглядела достаточно жизнерадостной: непохоже, что она потеряла кого-то из близких.

— Не думаю. Прошло несколько дней, но мне ничего о нем не известно.

— Он есть в списках погибших?

— Нет, но дом, в котором жили мои родители, полностью разрушен.

На хорошеньком лице девушки отразилось сочувствие.

— Мне очень жаль. И где вы теперь обитаете?

— В палаточном городке.

— Я тоже. — Хлоя вздохнула. — Мне там совсем не нравится.

— И мне. Мои соседки выводят меня из себя. То не эдак, это не так!

— Та же история!

Они посмотрели друг на друга с надеждой, но Миранда не собиралась торопиться. В конце концов она совсем не знала этой девушки.

— Откуда вам известно мое имя?

— Просто я слышала о вас, — смущенно произнесла Хлоя.

— Мы где-то встречались?

— Думаю, нет. До замужества я работала на фабрике Макдаффа.

Миранда вздрогнула. С момента того памятного жестокого расставания она ничего не слышала о Дилане. Жив ли он? Возможно, да, если дома на Янг-стрит уцелели.

— Говорят, фабрика разрушена?

— Да, и это просто ужасно. Там работали мои подруги. Имена некоторых из них я нашла в списках погибших, а про остальных ничего не знаю.

— Вы сказали, что вышли замуж. Где же ваш муж, если вы живете в палаточном городке с чужими женщинами?

— Он в армии. Мой муж — офицер Первой канадской дивизии, — не без гордости сообщила Хлоя.

— О! — удивилась Миранда. — И мой тоже!

— Так вы замужем?

— Да.

Мгновенно почувствовав симпатию друг к другу, они заговорили о войне, на которой находились их мужья. И тот и другой много писали и о храбрости, и великолепном физическом здоровье канадцев, и о бездарности высшего британского командования. Оба участвовали в битве при Сомме и в весеннем наступлении Антанты, когда канадская дивизия вышла победительницей в тяжелейшем Пашендельском сражении, после чего и муж Миранды, и муж Хлои получили длительные отпуска.

— Это был последний раз, когда мы виделись, — вздохнула Миранда.

— И мы, — сказала Хлоя.

— Вы сообщили своему супругу о том, что остались живы?

— Пока, к сожалению, нет возможности. А вы?

— Я тоже не могу это сделать.

— Как зовут вашего мужа? Моего — Гордон Уэйн.

— Я — миссис Далтон.

— Вы вышли замуж за Кермита Далтона?!

Миранда слегка отстранилась.

— Да, а что тут такого?

— Просто с ним встречалась моя подруга; кажется, они даже собирались пожениться, — пробормотала Хлоя.

К сердцу Миранды прихлынула кровь, но она не подала виду и холодно промолвила:

— Возможно, у него были другие девушки, но предложение он сделал мне!

Хлоя решила, что зря заговорила об этом. Простая фабричная работница, она желала сблизиться с этой высокомерной красавицей, которая, кем бы она ни была, всегда держалась, как королева. Что касается Нелл, то разве ее не предупреждали? Сама Хлоя всегда вела себя очень разумно и осторожно: она наотрез отказалась ложиться с Гордоном в постель раньше времени, и ему ничего не оставалось, как жениться на ней.

Они продолжали стоять в очереди, протянувшейся в необозримую даль. Большинство присутствовавших здесь людей молчало. Тусклый свет падал на их терпеливые лица, отражался в неподвижных глазах.

К счастью, сваренный из мясных консервов и сушеного гороха бесплатный суп оказался наваристым и вкусным: в те дни, наряду с кашей из походных солдатских кухонь, это была единственная сытная еда.

Взяв железные миски с супом и галеты, Миранда и Хлоя сели рядом.

— Я каждый день хожу в больницу, где работал ваш отец, и помогаю делать перевязки раненым, вообще выполняю любую работу. Сейчас там важна каждая пара рук!

— Я не выношу вида человеческих страданий, крови и ран. Так уж я устроена, — с непреклонным видом ответила Миранда. — Как только мне сняли швы, я ушла из больницы, хотя меня уговаривали остаться: ведь я была еще слаба, потому что потеряла много крови.