Лора Бекитт - Цветок на камне

— Я могу чем-то помочь?

— Да. Если побудешь с Сусанной, пока Каринэ приведет знахарку.

Ее губы скривились в странной, почти презрительной усмешке.

— Это мог бы сделать и ты.

— Девочке нужны женские руки. Руки матери. Но если матери нет… — Он не договорил, лишь покачал головой и скрипнул зубами.

Гаянэ ничего не ответила и села возле постели. За окном стоял мрак, из сада доносилась трескотня ночных насекомых. В медной посуде отражался огонь свечи.

Каринэ не возвращалась. Вардан долго ходил из угла в угол, потом вышел за дверь и стал ждать во дворе, под далекими равнодушными звездами.

Наконец его мать привела Сатеник. Та была моложе Анахиты и не столь искусна во врачевании. Осмотрев Сусанну, женщина сказала, что девочка тяжело больна и что следует полагаться только на Господа.

Кое-как дождавшись рассвета, Вардан побежал в церковь. Каринэ занялась домашним хозяйством и детьми, поскольку, покормив Сурена грудью, Гаянэ вызвалась посидеть с Сусанной.

Молодая женщина думала о муже, о том, как все это время он жил своей жизнью, о том, что он ей изменял и в результате был жестоко наказан. Та, с кем он грешил, умерла, и он был вынужден взять к себе не только дочь, но и ребенка, которого его любовница прижила от араба.

Внезапно женщина вспомнила старую Манушак и свою мать, которую она, Гаянэ, никогда не знала. Странно, что в ее руки тоже попала сирота, и горько, что она не может заставить себя относиться к девочке по-человечески!

Детское сердце забывчиво: пройдет несколько лет, и в памяти Сусанны останется лишь расплывчатый образ матери, по большей части сотканный из рассказов, чем из собственных впечатлений. Образ, который будет нечем заменить.

В этот миг малышка очнулась, ее глазенки беспокойно забегали, а дрожащие пальчики вцепились в одежду Гаянэ.

— Мамочка!

Женщина сидела спиной к окну, так что ее лицо было плохо видно, к тому же у Сусанны был жар, и она с трудом воспринимала происходящее. Гаянэ пробрала холодная дрожь. Вне всякого сомнения, покойница, чья душа витала в Небесах, видела то, с каким злобным равнодушием она, жена Вардана, относилась к ее детям, знала, что она позволяла Аревик обижать Сусанну.

Гаянэ бережно приподняла легкое тельце ребенка и ласково прижала к себе.

— Я здесь!

В тот же миг она ощутила, как с души свалился тяжелый камень. Сусанна обвила ручонками шею женщины и прижалась к ее груди.

— Наконец-то ты вернулась! — прошептала она и через мгновение крепко заснула.

Гаянэ осторожно опустила Сусанну на постель, потом сняла с себя сине-белые глазчатые бусы, которые служили оберегом, и надела на шею девочки.

Ребенок проспал до полудня; жар уменьшился, и девочке стало лучше. Однако, проснувшись, Сусанна потребовала, чтобы к ней позвали мать.

— Ее нет, — печально, но твердо произнес Вардан.

— Она есть, она была здесь, я слышала ее голос, она меня обнимала! — закричала малышка.

— Мама будет приходить к тебе в темноте, по ночам, так что ты не сможешь видеть ее лица, но она будет говорить с тобой, петь тебе песни и утешать тебя, — неожиданно нашлась Гаянэ и поймала благодарный взгляд мужа.

Сусанна немного поплакала, но смирилась. Гаянэ не отходила от нее, разве что отлучалась, чтобы покормить сына. Ночью она легла с девочкой, обняла ее и прижала к себе. Сусанна спокойно спала до утра и, едва открыв глаза, заявила Гаянэ:

— Ты была права, тетя, мама приходила и была со мной!

На глаза женщины навернулись слезы. Она чувствовала, как ее сердце откликается на призыв осиротевшего ребенка. Гаянэ принесла девочке игрушки Аревик, которая не без сопротивления рассталась с некоторой частью своих сокровищ, накормила Сусанну кашей из пшеничной муки с сахарным сиропом и сливками и напоила освежающим питьем из сыворотки.

Девочка заметно повеселела. Через несколько дней ее состояние улучшилось настолько, что она смогла вставать с постели. Собравшись с силами, Гаянэ объяснила дочери, что Сусанна ее сестра, и строго-настрого запретила Аревик обижать девочку.

— Тогда Тигран мой брат? — спросила Аревик. Ее большие темные глаза были не по-детски внимательны и серьезны.

Гаянэ на секунду задумалась. Она вспомнила мрачный, немигающий взгляд мужа, каким он обычно смотрел на мальчика, и ответила:

— Нет. Тигран не имеет к нашей семье никакого отношения.

Спустя две недели Сусанна окончательно поправилась, и Гаянэ повела детей гулять на горный луг. Молодая женщина несла на руках Сурена, а девочки шли рядом с ней. Они долго поднимались по тропинке, а потом очутились в мире, где так же легко потеряться, как и в прекрасном, необъятном море. В мире, где было только небо, горы, высокая трава и цветы.

Гаянэ родилась в этом краю и знала о нем все. Здесь земля ценилась на вес золота, а вода и вовсе была бесценна. Здешним жителям приходилось побеждать то, что победить невозможно, например камень. То, что было древним, как мир, здесь могло внезапно стать хрупким, как человеческая жизнь, и в одночасье исчезнуть.

Молодая женщина говорила девочкам, как называется тот или иной цветок, который они срывали, потом, сев на камень и положив спящего Сурена на расстеленное на земле покрывало, взяла тяжелую охапку душистых стеблей и принялась показывать Аревик и Сусанне, как плести венок.

В небесной вышине порхали и щебетали птицы, кое-где над травой вились тучки мелкой мошкары. Вокруг было так спокойно и тихо, как, наверное, бывает только в раю. Затем девочки бегали по лугу, а молодая женщина закрыла глаза и подставила лицо потоку солнечного света. Гаянэ неподвижно сидела на мягком, уютном травяном ковре, наслаждаясь теплом и покоем, пока не услышала радостные крики.

— Мама, мама! — кричала Аревик. — Смотри, какие красивые цветы я нашла!

Сусанна бежала следом, в ее руках тоже был букет, и она радостно восклицала:

— И у меня цветы! Они тоже красивые!

Гаянэ вздрогнула, понимая, что этот миг решит будущее и ее, и Сусанны. Женщина подняла малышку, дочь Асмик и своего мужа, на руки и ласково промолвила:

— Ты права, дочка, это очень красивые цветы! Они нравятся тебе и понравились бы твоей маме. Она так же станет приходить к тебе по ночам, а днем твоей мамой буду я.

У Сусанны был радостный взгляд, в ее темных глазах отражалось небо. В отличие от Тиграна она была еще слишком мала, чтобы понимать, что настоящая мать бывает только одна. Ей просто очень хотелось, чтобы мама всегда находилась рядом.

Аревик стояла рядом с матерью и настороженно смотрела снизу вверх. Она тоже что-то решала для себя.