Марджори Фаррелл - Сладостное пробуждение

— Да, не знаю, — более мягким тоном ответил Эндрю. — Не знаю, каково быть женщиной. Но несмотря на это, мы с вами знаем мужчин и женщин, которые очень счастливы в браке. Например, ваши родители. Мои… Да, закон защищал Рейнсборо, но, по-видимому, лорд ошибался.

— Возможно. Но это — вопиющий пример того, как мужчина может злоупотреблять своей властью над женщиной.

— Я не могу вот так просто изменить закон, Сабрина. В моей компетенции только работать с ним. Но, повторяю, мне не суметь защитить леди Рейнсборо, если она не захочет рассказать о том, что происходило в течение двух лет ее замужества. Я бы хотел дать вам совет: единственный способ защитить ее и быть ей подругой — это сделать так, чтобы она заговорила.

Эндрю встал.

— Благодарю за чай, миледи. Извините, что в конце нашего разговора мы так и не пришли к согласию в отношении леди Рейнсборо.

Сабрина холодно попрощалась, и Эндрю вышел из дома, удивляясь тому, что после размолвок с ней он чувствовал себя таким расстроенным.

Оставшись одна, Сабрина поймала себя на том, что постоянно думает о разговоре с Эндрю Мором. Правда, он вызвал ее досаду тем, что мало или почти не понимал характера Клер, не понимал того, через что ей пришлось пройти. С одной стороны, Эндрю — хороший друг ее брата и, как она вынуждена признать, хороший адвокат. Да иначе бы Джайлз и не порекомендовал его. Мор знал закон и судопроизводство. Может быть, он прав насчет Клер… Возможно, ей нужно рассказать обо всем, чтобы доказать свою невиновность. А если это так, то она должна действовать вместе с Эндрю и постараться убедить свою подругу.

Итак, пока стряпчий, которого нанял Эндрю, задавал вопросы Марте, Сабрина провела весь день с Клер, надеясь, что ей удастся выяснить, хватит ли у нее сил сделать то, что предполагал ее адвокат.

Две молодые дамы были заняты вышиванием, когда Сабрина, взглянув на Клер, сказала:

— Сегодня утром я разговаривала с Эндрю Мором. Мне кажется, что он немного упрям, это несколько раздражает, но я верю ему. Что ты думаешь о нем?

Клер оторвала взгляд от французской вышивки, над которой работала, и тихо произнесла:

— Его выбрал Джайлз, и я должна верить ему. Вся моя жизнь в его руках…

— А может, и в твоих собственных тоже, — ответила Сабрина, беря ее за руку. — Эндрю кажется, что, пока ты не захочешь рассказать о своем замужестве все с самого начала, не удастся завоевать достаточного расположения присяжных, чтобы они тебя оправдали. Сначала он меня тоже раздражал, но сейчас я не уверена в том, что он не прав. Клер, неужели так тяжело рассказать обо всем?

— Есть определенные вещи, которые… Я не могу представить себе, как я буду рассказывать все это.

— А ты не могла бы рассказать об этом мне? Это и будет твоим первым шагом к оправданию на суде.

Сабрина перестала дышать. Клер сделала аккуратный стежок, завязала узелок и откусила нитку. Затем, достав вельветовую подушечку для булавок, воткнула иглу и, сложив маленькую квадратную вышивку, сказала:

— Я попробую, Сабрина.

Она была спокойна, только сложила руки на животе, как бы непроизвольно защищая жизненно важную часть своего тела.

— Расскажи мне, как все это началось, — попросила Сабрина. — Вы с Джастином, казалось, были так счастливы вместе.

— Сначала мы действительно были счастливы. Но потом, это даже еще более странно, чем может показаться…

Медленно, с остановками Клер начала свое повествование о супружеской жизни. Слушая ее, Сабрина почти задыхалась от ужаса в отдельных местах ее рассказа, но понимала, что любая реакция может заставить подругу замолчать. Был момент, когда леди Уиттон буквально почувствовала тошноту. Чтобы сдержать приступ рвоты, она стала медленно и глубоко дышать. В конце повествования ей ничего не оставалось, как произнести:

— Извини, Клер…

Она хотела обнять подругу, но при первом прикосновении та сжалась так, что Сабрина немедленно убрала руки.

— Извини, Сабрина. Если ты обнимешь меня, я могу потерять сознание. Это было… не совсем хорошо, но точно, и об этом нужно говорить. Мистер Мор прав. Это надо сделать публично. Спасибо за то, что ты выслушала меня… Знаю, это нелегко…

— Нет, нет, что ты!

— Предвижу твое удивление: почему она раньше никому не рассказала об этом? Почему не ушла? Как она могла ложиться с ним в постель после всего, что он делал с нею?

— Почему же, нет… — запинаясь, произнесла Сабрина.

— Ты никогда не умела лгать… Знаю, это трудно объяснить… Понимаешь, когда Джастин был самим собой, я любила его. Он действительно становился заботливым и любящим. Легко поверить, что другой Джастин больше никогда не вернется. Но так происходило только в то время, когда он просил извинения, клялся и плакал… иногда мне кажется, что я жила, как в доме умалишенных. Вероятно, ты сейчас думаешь: «Если бы она только вышла замуж за Джайлза».

— Сознаюсь, я так думала все эти несколько дней, — призналась Сабрина.

— Это естественно. Кажется, и я так бы думала. Только я любила Джайлза, как друга, дорогого друга. Джастин разбудил во мне то, о чем я не подозревала. Конечно, — с горечью добавила она, — он разбудил меня только для того, чтобы мучить за это. В любом случае Джайлз заслуживает, чтобы его любили так, как я любила своего мужа.

— Да, это так, — согласилась Сабрина. — Но я не думаю, что таким человеком должна быть Люси Киркман.

— Люси прекрасно добивается того, чего захочет, но уверена, что твой брат тоже знает об этом, — с улыбкой проговорила Клер.

— Знает, — сказала Сабрина, в притворном отчаянии опуская руки.

Посидев минуту, Клер, повернувшись с Сабрине, произнесла:

— Думаю, мне нужно, чтобы мистер Мор пришел завтра утром. Я расскажу ему обо всем, и я согласна поведать суду все о своей супружеской жизни. Спасибо за помощь… Мне кажется, что с этой минуты со мной все будет хорошо. Даже если я останусь одна, — засмеялась она. — Ну, конечно, не одна, а вместе с полицейским, который сейчас находится в доме.

Сабрина запротестовала, но Клер была неумолима.

— Я с удовольствием встречусь с тобой после разговора с мистером Мором; ты не должна пренебрегать собственной жизнью и быть всегда со мной. Одним словом, тебе нужно заняться собой.

— Хорошо, Клер, обещаю, что завтра я покатаюсь верхом.

ГЛАВА 17

Никогда еще время не тянулось для Джайлза так медленно, как в последние несколько дней. Все, чего он хотел, — это быть вместе с Клер, обнять ее, дать ей возможность выплакать все невзгоды и страхи на его плече. Сабрина и Эндрю постоянно твердили ему, что с ней все в порядке.

Когда же сестра вернулась домой и стало ясно, что она собирается остаться, Джайлз повел ее в малую гостиную, заставил сесть и дать ему полный отчет.