Шеннон Дрейк - Русалка

— Да, и это мне говорили. И тем не менее он прекрасен. Уорик промолчал и кивнул головой, указывая куда-то вперед:

— Вон там ботик, миледи. Сами все увидите через пару минут. Они взошли на борт суденышка, которое доставляло гостей к теннисным кортам. Уорик подвел Ондайн к скамье, но она не села, а предпочла стоять у борта и ощущать на лице встречный ветер. Уорик был рядом, и она чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Впереди замаячили корты. Ботик причалил; опустили трап. Уорик вывел Ондайн на берег и провел вдоль причала.

У входа на корты слуги в нарядных ливреях поднесли им кубки с вином. Праздных наблюдателей было не очень много. Следившие за игрой дамы полулежали в шезлонгах вокруг поля. Джентльмены, одетые согласно этикету, подбадривали игроков. То и дело слышался звук мяча, перелетающего через сетку.

Ондайн против воли остановилась и увлеклась игрой, позабыв даже о своем чрезвычайном волнении. Она никогда еще не была на теннисном корте, хотя и слышала, что король — большой поклонник этого вида спорта.

Уорик слегка обнял ее за плечи, и на короткий момент она почувствовала себя в полной безопасности.

Может быть, стоило все ему рассказать?! Наверняка он защитил бы и поддержал ее…

Увы, ни один человек не смог бы защитить ее от обвинений в убийстве и предательстве, исходящих от самого короля.

— Королева Екатерина, — прошептал Уорик, указывая на лужайку.

Женщина, которую увидела Ондайн, была немолода, но лицо ее оставалось прекрасным и полным очарования. Она улыбалась и хлопала в ладоши, беседуя с окружавшими ее дамами.

— А вон там сорвиголовы: Букингем, лорд Буркхаст и Сэдли.

— Сорвиголовы? — пробормотала Ондайн.

— Отпетые бездельники, дорогая. Им его величество обязан всевозможными придворными сплетнями о дебошах, которые не имеют никакого отношения к самому Карлу и доставляют ему одни только хлопоты. Его величество вовсе не такой повеса, как о нем многие думают, — сказал задумчиво Уорик, — но, правда, ловелас отменный. Ему удается сохранять дружеские отношения со всеми своими любовницами, не говоря уж о жене. Но король прислушивается и к мнению таких, как Пепис, Рен и тому подобные. Их, моя дорогая, тебе следует опасаться.

— Больше чем вас, господин? — спросила Ондайн с невинным видом.

— Гораздо больше.

— А вон там… Кто это? — Девушка указала на противоположный конец поля, где напротив шезлонга королевы стояло кресло. В нем сидела прекрасная женщина с темными волосами, миниатюрная, но ладно сложенная. Человек, которого Уорик назвал герцогом Букингемским, что-то говорил ей. Она засмеялась грациозно и слегка жеманно, манерами напоминая кошечку.

— Луиза, герцогиня Портсмутская. Ондайн вздохнула:

— Любовница короля! В присутствии его жены! Уорик добродушно рассмеялся:

— А вот это прекрасное создание, стоящее лицом к сетке, — Нелли Гвин.

Но вовсе не Нелли Гвин приковала взгляд Ондайн, а ослепительной красоты брюнетка.

Она болтала с Луизой, смеялась, смотрела на игру. Поразительно красивая, высокая, исполненная грации, с полными яркими губами, эта женщина была окружена сладкой и обволакивающей атмосферой томной чувственности, которая безотказно действовала на присутствующих. Она потягивала вино, играла кистью винограда, зажатой между пальцами, и то погружалась в глубокую задумчивость, то снова разражалась беззаботным смехом, то как будто слегка скучала.

— Кто это?

— Леди Анна, — ответил Уорик. — Пойдем; королева нас заметила.

Ондайн окаменела. Так вот, оказывается, она какая — леди Анна! Гнев закипел в ней, но, подумав, она готова была чуть ли не рассмеяться над собой. Что с ней? Неужели она забыла, что пришла сюда встретиться с королем?

Уорик подхватил жену, быстро подошел к шезлонгу королевы и склонился в глубоком поклоне:

— Ваше величество.

Ондайн присела в реверансе и подивилась искренности и радушию этой женщины с глубокими печальными глазами.

— Уорик! — Королева сохранила легкий акцент родного португальского языка. — Какое удовольствие вас видеть, милорд!

Он сделал шаг вперед, намереваясь поцеловать ее руку. Фрейлины, стоявшие позади королевы, вежливо удалились. Екатерина, ненавидевшая этикет, потянулась вперед, чтобы поцеловать Уорика в щеку, когда взгляд ее лучистых глаз упал на Ондайн.

— Ах, графиня! Подойдите-ка сюда. — Она взяла Ондайн за руку и осмотрела ее с явным одобрением. — Но, Уорик, где вы нашли такую красавицу? Она прелестна! То-то я смотрю, все вокруг головами вертят — что за прекрасная пара? Ах! — вдруг вскрикнула Екатерина, хлопая в ладоши. — Игра закончена… Мой благородный супруг снова выиграл!

Ондайн обернулась в испуге. Ей и в голову не пришло, что один из игроков на корте — король, хотя теперь, оправившись от неожиданности, она увидела, что победитель действительно не кто иной, как сам Карл. Он пожал руку своему сопернику, принял от слуг большое полотенце и повернулся к ним.

Сначала король даже не взглянул на Ондайн; его большие темные глаза устремились на Уорика. Он улыбнулся, и под его аккуратно подстриженными усами губы расплылись в широкой улыбке. При виде короля Ондайн замерла. Она как будто видела его впервые.

В жилах короля, помимо крови династии Стюартов, смешалась кровь шотландских и французских королевских семей, не говоря об итальянском линьяже Медичей, герцогов тосканских, благодаря которым он скорее всего и получил такой темный цвет кожи, придававший ему столько очарования.

— Уорик! — радостно воскликнул король и похлопал ее мужа по плечу; тот приветствовал короля с не меньшим энтузиазмом. — Поговаривают, что ты женился!

— Так и есть, ваше величество. Леди Ондайн, моя жена. Наконец этот момент наступил! Король смотрел прямо на нее.

Превозмогая оцепенение, молясь от всего сердца, она присела, не отрываясь глядя в глубоко посаженные глаза Карла. Ах, как он смотрел на нее! Бесконечно долго! Но может быть, ей только так показалось, потому что все вокруг происходило как будто в тумане. Она молчала и молилась; ночные кошмары вихрем пронеслись в ее воображении. Вот сейчас он позовет стражу, покажет на нее пальцем и выкрикнет одно только слово: «Предательница!»

Но ничего такого король не сделал; ненавистное слово эхом отдавалось только в ее голове. Однако король узнал ее… ох, она могла поклясться, хотя он не обнаружил этого ни малейшим движением или знаком.

— Леди Ондайн, — сказал ласково Карл и дотронулся до ее руки, позволяя ей подняться. — Вы можете рассчитывать на самый сердечный прием в Хэмптон-Корте.

Ондайн боялась произнести хоть слово, а только улыбалась, неотрывно глядя ему в глаза. Потрясение от неожиданной счастливой развязки было столь велико, что девушка, казалось, вот-вот лишится чувств.