Данелла Хармон - Убежденный холостяк

— Как я понимаю, ты имеешь в виду судьбу Америки?

— Естественно, — усмехнулась она.

— А как ты собираешься этого достичь?

Ее красивые губы перестали кривиться в хищной усмешке и сложились в очаровательную улыбку. Она игриво шлепнула Сомерфилда веером.

— Наивно полагать, что я все тебе расскажу.

Джеральд промолчал и поджал губы. Его гордость была задета. Сознание, что Ева презирает всех мужчин и не доверяет им, не уменьшало обиду. А кроме того, его тревожило, что она не хочет посвятить его в свои планы. Как же так, ведь это он написал ей о возбудителе! Это его идея, а не ее!

Однако придется проглотить обиду и предоставить Еве делать то, что она считает нужным. Она подберет ключик к решению проблемы быстрее, чем если бы он открывал дверь настоящим ключом. Она настолько ловка, что способна совратить священника, давшего обет безбрачия. Она лучший полководец, чем любой генерал в медалях и орденах, отважнее самого свирепого льва и хитрее самой хитрой лисицы. А статус красивой молодой вдовы престарелого французского дипломата открывает перед ней множество дверей: она общается с принцами, обедает с королями и королевами, имеет связи в самых высоких кругах.

Джеральд понимал, что ему самому никогда не удалось бы украсть возбудитель. А вот Еве… опасной, коварной, прекрасной Еве… раздобыть пузырек с возбудителем и разобраться с сумасшедшим изобретателем — это для нее детская игра.

Еве, естественно, было наплевать на Джеральда и его дурацкую погоню за богатой наследницей. Церемония подходила к концу, родственники поздравляли новобрачных. Челси повернулась, и Ева наконец разглядела ее лицо. Ее поразило, как сильно изменилась кузина, превратившись из неуклюжей, прыщавой девчонки, которая проплакала всю ночь после своего первого бала, в потрясающую молодую женщину. Она выглядела счастливой, а когда ее красивый муж поднял на руки спящего пса, она буквально засияла. Это в некоторой степени порадовало Еву. Хотя собственный опыт научил ее не искать счастья с мужчиной, она не завидовала тем женщинам, которые находили это счастье.

Молодой муж Челси, с собакой на руках, двинулся к выходу из церкви. Заметив Джеральда и какую-то незнакомую женщину рядом с ним, он нахмурился.

Ева прогнала прочь посторонние мысли о счастье. Пора браться за дело. Прищурившись, она из-под широких полей шляпки изучала своих противников.

Совершенно ясно, что жених обожает свою невесту, но всячески старается это скрыть. А еще он с нетерпением ждет брачной ночи. Ева подозревала, что его мысли заняты только этим.

Придав своему лицу доброжелательное выражение, она приветствовала новобрачных легким поклоном. Итак, с женихом проблем не будет. А вот седоватый майор, великолепный в своем мундире и с мерцающей в полумраке перевязью… тут могут возникнуть осложнения. Однако Ева хорошо знала, что представляют собой истинные джентльмены — она узнавала их за версту. У них слишком высокие моральные принципы, они слишком наивны, чтобы распознать в ней угрозу. Она облегченно вздохнула. Нет, здесь тоже все в порядке.

Ага, это третий брат. Весело смеется и обнимает за талию свою темноволосую жену. Не он ли член парламента? Его лицо показалось ей знакомым. Если он умен, возможно, с ним будет сложнее, однако он слишком старается всех развеселить и заставить наслаждаться жизнью. Ева зевнула. Что ж, задача кажется несложной.

А вот наконец последний, старший и, без сомнения, самый опасный из всех братьев де Монфор — его сиятельство герцог Блэкхит под руку со своей сестрой. Ева присмотрелась, и на ее губах заиграла хитрая улыбка. Едва ее взгляд встретился со взглядом герцога, она сразу узнала своего главного противника.

Проходя мимо, герцог презрительно оглядел Джеральда:

— Сомерфилд, если вы пытались что-то показать тем, что незаметно прокрались в церковь, то преуспели бы гораздо больше, если бы остались дома.

Джеральд собрался ответить на оскорбление, но герцог с нескрываемым пренебрежением перевел взгляд с него на Еву. В его глазах появился блеск, в котором она безошибочно узнала нечто большее, чем обычное любопытство. Это был плотский интерес. Причем явный.

— А вы, я полагаю, та самая наследница, которой предстоит вытаскивать нашего дорогого Сомерфилда из долгов?

— Вовсе нет, ваше сиятельство, — промурлыкала Ева и протянула ему свою крохотную, обтянутую перчаткой ручку. — Я леди Ева де ла Мурьер, кузина того самого человека, которого вы только что оскорбили.

— Очень рад, — проговорил герцог.

— Она так же дружна с послом Соединенных Штатов Америки, который сейчас находится во Франции, — поспешил добавить Сомерфилд.

Герцог поднял бровь.

— Ах да, эти надоедливые колонии.

Улыбка Евы из милой мгновенно стала коварной.

— Колонии? Думаю, мне не стоит удивляться, что новости добирались до ваших аристократических кругов больше года. — Она резко выдернула руку из руки герцога. — Сожалею, но я вынуждена поправить вас, сэр: то, что вы назвали «надоедливыми колониями» больше не принадлежит Великобритании. Это самостоятельная развивающаяся нация.

Герцог пристально посмотрел на нее. Его взгляд стал тяжелым, в глазах появился опасный холодный блеск.

Продолжая улыбаться, Ева присела в глубоком реверансе. В каждом ее движении сквозила насмешка.

— Прошу простить меня, ваше сиятельство, я должна поздравить жениха и невесту.

Взяв Джеральда под руку, она прошла мимо герцога, а тот еще некоторое время смотрел ей вслед.

Ева де ла Мурьер давно научилась управлять мужчинами. Жак болел с того самого дня, когда она вышла за него замуж. Он выполнял для нее роль подставной фигуры, а она вершила дела за его спиной. Все те успехи, которых ей удалось добиться своим умом и хитростью, он приписывал себе. Она же управляла самыми продажными игроками в цивилизованном мире. Короли, эмиссары, иностранные послы — все они падали на колени, стоило ей приказать.

На рукав ее платья села оса, и Ева с улыбкой прогнала ее. Что ж, справиться с надменным герцогом ей не составит труда.

Глава 21

К полудню большая часть гостей была пьяна.

К часу Эндрю чувствовал себя уставшим. Его не отпускала тревога, и он хотел поскорее выехать в Роузбрайар-Парк.

К двум он, попрощавшись с Гаретом и Джульет, покинул празднество и попросил Челси переодеться и помочь ему упаковать оборудование лаборатории. Она с радостью согласилась.

В необжитом западном крыле было тихо и спокойно. Они завернули пузырьки, банки, мензурки в тряпки и сложили в деревянные коробки. Затем упаковали записи Эндрю и книги и попросили троих лакеев, которые еще держались на ногах, снести все ящики вниз, в фургон. Фургон должен был выехать в Роузбрайар-Парк завтра утром.