Вирджиния Хенли - Дерзкая пленница

— Ваши упреки напрасны, мадам, — чопорно возразил Ги. — Лили больна, и я не собираюсь прикасаться к ней.

Взяв темно-зеленый бальзам, приготовленный из кандыкаnote 16, вскипяченного в масле, Элисон тщательно смазала им рану, чтобы не началось воспаление.

— Эдит, дай мне вон те чистые повязки и уведи отсюда Эмму, пусть она ляжет.

Девушки ушли, а Элисон начала перевязывать ногу, время от времени проверяя, не слишком ли туго она затягивает.

— Как вы думаете, мадам, если мы с Лили поженимся, подадим ли мы этим пример остальным? — осторожно спросил Ги.

— Брак саксонки и норманна — это именно то, что нам сейчас нужно. Это будет сигналом для других пар, — согласилась Элисон.

— Я собираюсь обвенчаться с Лили, когда вернусь с коронации.

Глаза леди Элисон подобрели — ее самое горячее желание, похоже, вскоре осуществится.

— Есть только одно препятствие — я уже женат, — прямо заявил Ги.

Андре и Ник переглянулись. Но Ги продолжал:

— Да никакая она мне не жена! О ее существовании за пределами этой комнаты никто не знает, разве только Рольф и теперь вы. Но, Элисон, мне не хотелось бы, чтобы Лили узнала об этом. Я не хочу делать ей больно. Она должна занять почетное место жены хозяина в этом замке, а наши дети станут моими наследниками. Я не вассал Вильгельма, а хозяин этой земли, дарованной мне. Андре получит Окстед, а Николя — Савенокс. Я надеюсь, они пойдут по моим стопам и женятся, так же как и другие мои воины. — Он бросил на Элисон пронзительный взгляд, пытаясь понять ее отношение к сказанному. — Если вы не согласны с моим предложением, мы больше не будем говорить об этом.

Быстро собрав свои лекарские принадлежности, она ответила:

— Я непременно обдумаю все, милорд.

Под утро Ги сидел у огня и дремал, откинув голову назад: у него не было сил встать и перейти на кровать. Тихонько постучав, вошла Элисон.

— Мне нужна ваша помощь, милорд: Рольфу гораздо хуже.

Его слабость как рукой сняло, и он пошел за Элисон к больному. Лицо Рольфа рдело багровым румянцем. Он по-прежнему был без сознания, но беспокойно метался на постели. Повязка съехала с раны.

— Нужно сбить жар и заставить его пропотеть. Натрем его смесью из цветков ромашки и масла с ног до головы. Будем надеяться, что жар спадет. Если нет, ему не дожить до утра.

Они натерли все тело Рольфа и, навалив на него одеяла и меха, стали ждать.

Элисон понимала, что Лили и она могут вернуть права на Годстоун только через Ги. Ее практический ум положил на одну чашу весов чувства, на другую — выгоды. Выгоды перевесили.

— Милорд, я обдумала то, о чем мы с вами говорили, и пришла к выводу, что этот брак — лучшее решение всех проблем.

— Я тоже так считаю, — отозвался Ги. На мгновение встретясь с ней глазами, он добавил: — Не беспокойтесь, ей будет со мной хорошо.

— Я нисколько не сомневаюсь в этом, милорд Монтгомери.

Через два часа снадобье произвело волшебное действие, и Рольф начал сильно потеть. Ги и Элисон трудились — обтирали и переворачивали его — всю ночь. Под утро Рольф, слабый и измученный, заснул.

Элисон осталась дремать в кресле, а Ги, почувствовав, что у него гора свалилась с плеч, пошел к себе.

Лили кашляла: видимо, простуда была серьезной. Он подал ей питье, которое она с благодарностью выпила.

— А что, уже утро? — спросила она.

— Нет, я был у Рольфа, помогал твоей матушке. Мы думали, он не переживет эту ночь, но твоя мать приготовила очередное чудесное снадобье, и теперь ему, кажется, полегчало.

— Слава Богу! — выдохнула Лили. — Ты, наверное, падаешь от усталости! Я прошу простить меня, что все так получилось. Сегодня я встану и тоже буду помогать.

— У тебя в груди ужасные хрипы. Ты останешься в постели, пока тебе не станет лучше. — Ги улыбнулся. — Через несколько дней, Лили, нам нужно будет ехать в Лондон. Я дал слово, что мы вернемся на коронацию Вильгельма, иначе я ни за что не оставил бы тебя в такое время.

— У нас есть для вас подарок, милорд. Поскольку на Рождество вас здесь не будет, я хочу вручить его сейчас, чтобы вы носили это в Лондоне. Он в сундуке, у стены.

— Мне бы хотелось, чтобы ты звала меня по имени, Лили, — сказал Ги задумчиво. — Тебе не кажется, что когда мы поженимся, это будет смешно — величать меня милордом?

Она радостно улыбнулась, и этот ответ доставил ему удовольствие. Открыв сундук, Ги достал алый плащ.

— Великолепно! — воскликнул он, вскидывая плащ и набрасывая его себе на плечи.

— Да, чудесно, — горделиво одобрила она свой подарок.

— У меня тоже есть кое-что для тебя, — сообщил он.

Вынув из седельной сумки маленький сверток, Ги развернул его: в нем были золотые браслеты. Она тут же надела их и подняла в восхищении руки.

— О Ги, это замечательно! Воспользовавшись моментом, Ги крепко прижал ее к себе и начал целовать ее грудь и шею. Хохоча, они катались по кровати, как вдруг она закашлялась. Ласки вылетели у него из головы, уступив место нежной заботливости.

— Посплю-ка я, пожалуй, часика два. Укройся потеплее, дорогая, и постарайся отдохнуть. Я присмотрю за огнем.

Лили, увидев, что он уходит на свою кровать, была страшно разочарована: ей хотелось чувствовать его горячее плотное тело подле себя. Потом, вспомнив о его обещании жениться, она утешилась, представив себе все ночи, которые будут у них впереди. Свернувшись калачиком, она уснула.

В следующие два дня стало ясно, что Рольф выздоравливает, а нога у Андре заживает. Как они и думали, Ги решил взять с собой в Лондон только двадцать пять человек, оставив остальных в Годстоуне. Он предоставил им самим решать, кто поедет. Это было мудрое и правильное решение. Каждый сделал выбор по душе: одним хотелось повидать Лондон, а другие, по той или иной причине, предпочли остаться дома.

Лили настояла на том, что она оденется и сойдет вниз, когда они будут уезжать. Ги, отведя ее в сторону, сказал:

— Если бы ты была здорова, я взял бы тебя с собой в Лондон. Мне тебя так не хватает, когда мы расстаемся надолго!

Лукаво взглянув на него, Лили возразила:

— Я не намерена делить с вами ложе, милорд, до тех пор, пока мы не обвенчаемся.

Он насмешливо вздохнул и отпарировал:

— Что ж, тогда мне придется присмотреть себе подходящую девицу.

Она шутливо ударила Ги, а он, прижав ее к себе, на глазах у всех собравшихся поцеловал долгим поцелуем. Заглянув ей в глаза, он попросил:

— Ради Бога, мадам, если вам сделают еще предложения руки и сердца, скажите, что вы обещали мне.

— В добрый путь, милорд, — прошептала она.

Глава 16

Маленькая кавалькада Ги приближалась к Лондону; с каждой милей путников на дороге становилось все больше. Было ясно, что поездка, на которую раньше требовалось несколько часов, будет продолжаться несколько дней. Казалось, что в Лондон тянутся все: нормандские рыцари, сакские землепашцы, пешие и верховые воины, богатые купцы, высокородные сакские леди, священнослужители всех санов: бедные священники и монахи тряслись на низкорослых осликах, богатые, дородные епископы гордо восседали в паланкинах. Повозки и телеги медленно, с трудом тащились по разбитым колеям, которые уже было подмерзли, но снова превратились в месиво из грязи и навоза. С крестьянских телег, везущих в город провизию, то и дело падали осенние яблоки, кочаны зимней капусты и другая провизия. Все это тут же подбирали и съедали путники, идущие следом.