Патриция Коулин - Просто женаты

Она прошлась по комнате, оглядывая высокие окна, в которые били лучи заходящего солнца, и ковер в пятнах краски. К дальней стене были прислонены незаконченные картины, на видавшем виды рабочем столе теснились банки с кистями и красками, в воздухе витал аромат гвоздичного масла, в котором отмокали кисти.

— Прекрасное место для работы, — заключила Ли. — Вам можно позавидовать. Клянусь, как только я вернусь домой, то уберу из кабинета всю лишнюю мебель и безделушки — творческой энергии нужен простор!

Адриан огляделся с таким видом, словно впервые очутился в этой комнате.

— Пожалуй, начнем…

— Конечно. Вскоре начнет смеркаться, — заметила Ли. — Странно, что вы выбрали для работы такое время. Большинство художников предпочитают утренний свет.

— Но не я. Мне нравится работать с тенями.

— А разве тени не… — Ли осеклась, увидев, что Адриан повернулся к ней спиной.

Подойдя к рабочему столу, он принялся рыться в коробках с кистями и перебирать банки с густой масляной краской, словно разыскивая среди них нечто особенное. Видя, что Адриан всецело поглощен приготовлениями, Ли упрекнула себя в том, что еще совсем недавно считала его обманщиком.

Взяв палитру, Адриан открыл банку с белой краской и щедро плеснул ее на палитру — так щедро, что краска закапала на ковер.

— Дьявол! — шепотом выругался Адриан.

— Вам помочь? — предложила Ли. Он нетерпеливо отмахнулся и потянулся за банкой черной краски.

Ли подошла поближе. Адриан обернулся, и она застыла на месте.

— На этот раз вы смотрите на меня в упор, — с явным раздражением произнес он, кривя губы.

— Простите… Это вам мешает?

— Сказать по правде, да. Я не привык, чтобы меня отвлекали от работы.

«Каков темперамент!» — подумала Ли.

— Ясно. Значит, обычно вы пишете натюрморты? — спросила она, глядя на прислоненные к стенам холсты. — Можно взглянуть?

Шум шагов на лестнице помешал Адриану ответить. В студию вошел Колин, за ним по пятам следовал Уилл.

— Доброе утро, герцогиня, Рейв, — произнес Колин, оглядываясь по сторонам. — А это еще что такое?

— А ты как думаешь? — фыркнул Рейвен, недовольный неожиданным вторжением.

— Вы впервые видите студию? — вежливо осведомилась Ли, стараясь смягчить резкость Рейвена.

— В сущности, да, — ответил Колин. — Не знал, что вы художница, герцогиня.

— И я тоже, — эхом подхватил Уилл, состроив обиженную мину. — Вы никогда не упоминали о том, что пишете не только книги, но и картины…

— Нет, что вы! — озадаченно воскликнула Ли. — Это студия Рейвена.

— Рейвена? — Колин нахмурился. — Зачем Рейвену студия?

Рейвен предпочел сам ответить на этот вопрос, выразительно подмигивая друзьям и повернувшись спиной к Ли:

— Разумеется, для работы! Для того, чтобы писать картины.

— Картины?.. Ах да, разумеется — картины! — старательно закивал Колин. — Ну как я мог забыть? Я уж думал, что ты давно забросил свои кисти. Не правда ли, Уилл? — И он ткнул приятеля локтем в бок.

— И я тоже так думал. — Уилл неловко усмехнулся. — Приятно видеть, что ты не стал зарывать талант в землю.

Колин заговорщицки подмигнул Ли:

— А Рейвен не говорил вам, что его считали вундеркиндом?

— Довольно! — прервал Рейвен. Колин вздохнул:

— Вот она, воплощенная скромность! Ни словечка о собственном таланте! Само собой, мы и забыли, что Рейвен обладает этим бесценным даром!

— Сожалею, но вам пора, — заявил Рейвен, широко распахивая дверь.

Но Колин с улыбкой направился в противоположную сторону — к холстам, прислоненным стене.

— Это твои работы? — осведомился он. — Весьма… возвышенно, Рейвен.

— О чем ты говоришь?

Рейвен, Ли и Уилл уставились на холсты поверх плеча Колина. Первый из рисунков представлял собой карандашный эскиз распятия с несколькими мазками краски там и сям. Остальные, в основном незаконченные, работы демонстрировали сходство сюжетов, но разнообразие стилей.

На щеках Рейвена заиграли желваки — Ли уже давно поняла, что это означает острое раздражение.

Когда друзья остановились у последнего холста, Рейвен произнес:

— Несомненно, все вы слышали, что творчество художников подразделяют на периоды. Перед вами работы моего «богобоязненного», очень раннего периода, — заявил он, поворачивая последний холст лицом к стене. — По правде говоря, я давным-давно приказал выбросить их. Непременно напомню об этом Торну. А теперь, джентльмены, — добавил он, слегка подталкивая Колина и Уилла к двери, — всего хорошего!

С недовольными возгласами его друзья скрылись за дверью. Было слышно, как они смеялись, спускаясь по лестнице. И без того скептически настроенная. Ли насторожилась.

— Вы и правда умеете рисовать? — спросила она, глядя, как Рейвен выливает краску на палитру.

— Разумеется. — Рейвен нахмурился. — Иначе зачем бы я стал затевать всю эту возню?

Ли оглядела студию. Судя по всему, Рейвен действительно работал в ней — отрицать это было невозможно.

— Пожалуй, вы правы.

Но выяснить истину можно лишь одним способом, поняла она: дать Рейвену немного поработать, а затем попросить разрешения взглянуть на портрет.

— Вы готовы? — спросила она.

— Еще нет.

Он уже успел перепачкать краской стол, пол и собственную одежду. Стараясь не смотреть на Рейвена, Ли предложила вытереть пятна.

— Надеюсь, я не ошиблась в выборе одежды, — ааметила она, расправляя складки простой белой юбки.. — Вы же сказали, что хотите иметь свадебный портрет.

— Угу! — буркнул Рейвен, брезгливо отшвырнув несколько кистей. Наконец он повернулся к Ли, держа в руках палитру, с которой капала краска.

— Вам нужна тряпка? — мягко спросила Ли, надеясь, что не помешала Рейвену работать.

— Тряпка?

— Да, чтобы вытирать лишнюю краску. Я нигде не могу найти ее. Где вы их храните?

— Я… — Адриан огляделся и нахмурился. — Обычно я не пользуюсь тряпками.

— Никогда?

— Никогда! Ничто не должно мешать потоку творческой энергии.

— Весьма… — Ли сделала неопределенный жест рукой, — весьма оригинальный подход.

Точнее — темпераментный и эксцентричный. Адриан вдруг уставился на наряд Ли, словно увидел его впервые, и недовольно скривил губы.

— В чем дело? — спросила Ли, расправляя юбку. — Что-нибудь не так?

— Все не так! Платье, волосы… даже туфли! Ли коснулась узла собранных на затылке волос и оглядела свои атласные туфельки.

— Вот как? Неужели я оделась слишком нарядно?

— Чересчур, — подтвердил Рейвен. — Именно это я и имел в виду.

— Но вы же говорили, что портрет должен стать напоминанием о свадьбе…

— Я сказал, что хочу, глядя на него, вспоминать о нашей свадьбе, — поправил Рейвен.