Лора Бекитт - Остров судьбы

— Гийом Леруа? Кто это? — в смятении проговорил Андреа.

— Это я.

— А Жорж Рандель?!

— Ранделя больше нет, — ответил тот и навсегда закрыл глаза.

Андреа припал к груди убитого друга и рыдал, рыдал до тех пор, пока человек, который его застрелил, не привел за собой толпу крестьян. Андреа попытался дать им отпор — его жестоко избили и заперли в сарае.

— Что, щенок, — злобно кричали они ему, — думал, спрячешься, убежишь?!

Местные жители вызвали жандармов, которые препроводили беглеца в Тулон, где его снова били, пытаясь дознаться, кто помогал ему и Ранделю бежать, а потом заковали в двойные кандалы.

Андреа словно обезумел: он сопротивлялся, кричал, кидался на охрану, бился о стены. Первые были глухи, как и вторые; впрочем вторые хотя бы не отвечали ударами. Через несколько дней Андреа настолько ослаб от побоев, что не смог встать и выйти на работу. Вдобавок он жестоко простудился во время купания в холодной воде.

Тем временем за побег и сопротивление, оказанное при поимке и задержании, морской суд продлил срок наказания Андреа Санто на три года. Жоржа Ранделя похоронили в общей могиле. После смерти он не удостоился даже номера двести три, того самого номера, под которым значился в списках заключенных.

Глава 3

Андреа очнулся, но продолжал лежать с закрытыми глазами. Лучше не шевелиться и не подавать признаков жизни. Он не знал, где находится, но не сомневался в том, что пробуждение повлечет за собой новые страдания. А если он уже умер и угодил на тот свет? Андреа прислушался к своим ощущениям. Он чувствовал слабость и боль в теле, земном теле, созданном для мучений, а еще его запястья и щиколотки холодили цепи. Значит, он не умер и по-прежнему находился на каторге.

В голове теснились воспоминания, вспыхивали яркие картины: побег, гибель Ранделя, перед смертью назвавшегося другим именем, изнурительные допросы, побои. Андреа очень хотелось снова впасть в забытье, но вместо этого он неуклонно возвращался в реальность. До его слуха доносился нестройный шум, гул голосов, стоны, еще какие-то звуки. Без сомнения, то место, где он очутился, было очередным приютом страданий.

Андреа осторожно поднял веки. Он лежал на кровати в большом помещении с каменными стенами и высокими сводами. В незарешеченном оконном проеме покачивались обнаженные ветви деревьев, залитые тусклым солнечным светом. Справа и слева стояли другие кровати с тюфяками, набитыми соломой, и полотняными простынями, на которых сидели или лежали люди, но никто из них, кроме Андреа, не был закован в кандалы.

Однако юношу поразило не это: возле его постели на деревянном стуле сидела девушка с ангельски чистым лицом, обрамленным белокурыми локонами. Она читала книгу, и ее длинные ресницы слегка подрагивали, а по губам скользила улыбка.

Заметив, что Андреа открыл глаза, незнакомка улыбнулась и отложила книгу.

— Проснулись? Хотите пить?

Андреа не мог ничего ответить — от слабости, а еще — от глубокого удивления: к нему обратились на «вы»; для этой загадочной девушки он был не номером триста четырнадцать, не преступником, а человеком.

Она приподняла его голову и помогла напиться. Вода была не ледяной и затхлой, как в остроге, а прохладной и свежей. Прикосновение нежной девичьей руки волшебным образом успокоило все страдания и сняло боль.

— Теперь спите, — сказала она, осторожно опуская его голову на подушку.

Андреа понял, что действительно может спать, спать спокойно и крепко, пока рядом находится это необыкновенное существо.

Когда девушка занималась другими больными, Андреа терзался тайной ревностью. Зато когда она вновь приходила, приносила лекарство или куриный бульон, которым заботливо и терпеливо и кормила его с ложки, он замирал от счастья.

Он заметил, что незнакомка отнюдь не брезглива: она с одинаковым участием относилась как к молодым и привлекательным пациентам, так и к старым, немощным, покрытым сыпью, нарывами или источающим неприятный запах.

Впрочем он почти не обращал внимания на то, что творилось вокруг. Он забылся и перестал тревожиться. Мысли и чувства Андреа сосредоточились на неизвестно кем посланном добром ангеле. Все, что клокотало в нем, стонало и рвалось наружу, улеглось, покорившись ее очарованию, очарованию красоты и доброты.

Однажды голос с соседней кровати произнес слово «убийца», а после Андреа услышал вопрос:

— Мадемуазель Аннета, почему вы все время сидите возле этого преступника? Когда его отсюда уберут?

Андреа сжался, притворившись спящим, и блаженно расслабился, услышав твердый ответ:

— Вам же известно, Мартен, я всегда чувствую, кто больше других нуждается в моем утешении. Он останется здесь столько, сколько будет нужно для того, чтобы он выздоровел.

Теперь Андреа знал ее имя. А вскоре настал день, когда он узнал, кто она такая.

В окна светило солнце. В чистом небе кружились птицы. В руках у мадемуазель Аннеты как всегда была книга. Она наклонила голову, и тонкие прядки волос, выбившиеся из прически и упавшие ей на лоб, были похожи на паутинки. Маленькие ушки, в каждом из которых покачивался напоминавший слезинку камень, казались вылепленными из мягкой белой глины.

Андреа решился спросить:

— Что вы читаете? Библию?

Библия была единственной книгой, которую Андреа когда-либо видел.

В ее лице промелькнуло удивление.

— Нет, это роман. История женщины. И написала ее тоже женщина.

— Разве женщины умеют писать книги?

— Эта — умеет, — улыбнулась она и показала Андреа обложку.

— Я не умею читать по-французски, — виновато произнес он.

— Вы корсиканец?

— Да.

Ее лоб прорезала тонкая морщинка.

— Как император.

— Да. Только я…

Андреа шевельнул рукой, и цепи предательски звякнули.

— Не переживайте, — мягко перебила она, — лучше скажите, вас зовут Андреа?

— Да.

— А меня — Аннета Моро.

— Как я сюда попал? — спросил Андреа.

— Мой отец был в составе комиссии, которая инспектировала тюремные учреждения. Вы находились при смерти. Вас сняли с койки, раздели и положили на пол у входа, ожидая, что вы вот-вот испустите дух. Отца возмутило такое отношение; он нашел ваше имя в тюремных списках, узнал, за что вы осуждены и сколько вам лет, и предложил вашему начальству на время перевести вас в обычную больницу, пригрозив написать жалобу префекту. Они не хотели вас отпускать, потому что к вам якобы необходимо приставить охрану, хотя было ясно, что вы не сможете сбежать.

Андреа был наслышан о кладбище, на котором хоронили умерших каторжников. Их трупы зашивали (а иногда и не зашивали) в холстину, складывали в повозку, а после сваливали в широкую яму и присыпали негашеной известью. Там не было ни могильных плит, ни памятников, ни надписей. Ходили слухи, что кое-кого по ошибке зарывали еще живыми. Именно на этом кладбище обрел последнее пристанище Жорж Рандель.