Пушистая Сырная Мышь - Причуды судьбы

— Ну так что, вы станете моей женой, мисс Карстон?

Во мне всё переворачивалось, хотелось кричать от отчаяния, но выхода действительно не оставалось. Спектакль был разыгран как по нотам, и к сожалению финал подразумевался не в мою пользу.

— Да, будьте вы прокляты! — выдавила я из себя и выбежала из гостиной, не в силах больше видеть этого страшного человека.

Папа уже ушёл из спальни, к моему большому облегчению, и я могла спокойно выплакаться. И плевать, что завтра глаза будут красные и опухшие. Желание увидеть Учителя и попросить совета и защиты стало таким сильным, что я почти поддалась ему. В последний момент, однако, ценой неимоверного усилия всё-таки просто уснула, упрямо подумав, что сама способна разобраться со своими проблемами.

Утром я не спустилась к завтраку. Мне совершенно не хотелось смотреть в глаза папе, и видеть там всего лишь облегчение и радость по поводу разрешившейся ситуации — он же так хотел, чтобы я вышла замуж!.. Без всякого аппетита жуя булочку с джемом, я смотрела в окно и думала, что вообще не хочу сейчас никого видеть и ни с кем говорить, кроме мамы. Элис ругать не будет, но начнёт жалеть и строить нереальные планы как избежать свадьбы, Монтеррей душу вынет своими "почему" и "зачем", остальные потянутся с визитами вежливости и фальшивыми поздравлениями. Пошли все к чёрту… Отставив поднос, я надела домашнее платье и отправилась к маме. Если из-за выходки Блэкхоука ей станет хуже, я сама его убью, и пусть после этого меня посадят — всё же лучше, чем выходить за него замуж.

Мама явно плохо спала — круги под глазами говорили об этом ясно.

— Доброе утро, милая, — она бледно улыбнулась. — Ты плакала, Лори, — лихорадочно блестевшие глаза пристально смотрели на меня, улыбка увяла. — Что случилось?

— Ничего, — беззаботность в моём голосе была настолько фальшивой и наигранной, что мне стало стыдно. — Прости, мама. Я не хочу тревожить тебя зря…

— Ты моя дочь, милая. И моя болезнь — не повод, чтобы скрывать что-то, — её взгляд стал серьёзным.

— Я выхожу замуж, — я отвернулась и прикусила губу, сильно, так, что в глазах потемнело от боли. Мама не должна видеть моих слёз. — За лорда Блэкхоука.

— О, — упавшим голосом ответила мама. — Милая… ты думаешь, это правильный выбор?.. Он тебе нравится?

— Нет, — чуть резче, чем надо, ответила я. — Но поверь, мама, так надо.

— Тебя папа заставляет? — в голосе мамы слышалась тревога.

Я глубоко вздохнула, уже пожалев, что зашла — не хватало волновать маму моими проблемами…

— Нет, — присев на край кровати, я осторожно взяла узкую бледную кисть и погладила её. — Нет, мама. Меня никто не заставляет. Но поверь, так будет лучше. Для всех. Извини, мне надо идти. Ты выздоравливай пожалуйста, ладно? — я вгляделась в её лицо, такое родное, такое любимое. — И не тревожься, не пугай папу. Он ни в чём не виноват.

Из спальни я почти выбежала, не желая, чтобы вслед раздались ещё вопросы. На душе было гадко и противно, и единственное место, где я могла побыть в относительном одиночестве и покое — Грейсчёрч. Помимо всего прочего, там Блэкхоук вряд ли сможет найти меня, а в том, что он заявится в гости сегодня, не сомневалась ни минуты. Воспользовавшись тем, что ни в гостиной на первом этаже, ни в библиотеке никого не было, я захватила карты и выскользнула из дома. Не сомневаюсь, едва Сэйли узнает, что я пришла к себе, немедленно появится на пороге моей комнатки. Впрочем, на сей раз, я готова была дать ему ответы. Если полиция сработает чётко, мне не придётся выходить за Блэкхоука замуж.

Я не ошиблась. Через полчаса после моего приезда в дверь, предусмотрительно запертую, раздался требовательный стук.

— Лёгок на помине, — пробормотала я, повернув ключ в замке.

— У вас для меня что-то есть, мисс? — сыщик устроился на стуле, не сводя с меня пристального взгляда. — Насколько я знаю, вы никого не назначали на сегодня.

— Вы ещё и почту мою читаете, — с презрением фыркнула я.

— Мне не хочется сталкиваться с вашими клиентами, — спокойно ответил он. — Так что? Вам удалось что-то узнать?

Я прошлась, не спеша выкладывать ему информацию. Вдруг пришло в голову, что можно воспользоваться случаем, и заставить всё-таки Сэйли отплатить, пусть и не деньгами.

— Да, я узнала, — наконец кивнула я и остановилась перед столом. — Но сначала вы выполните мою просьбу.

— Правда? — протянул он. — И какую же?

Я улыбнулась.

— Начальство дало вам три дня, чтобы узнать имя, а через пять дней этот ублюдок снова попытается убить ребёнка. Один из трёх уже прошёл. И я обладаю нужной вам информацией. У вас есть два дня, чтобы достать сведения для меня.

— Вот как, — Сэйли прищурился. — Вы умеете играть, мисс Катерина. И что же вы хотите узнать?

— Герцогиня Айвори. Всё, что сможете, — кратко ответила я.

Сыщик усмехнулся, его глаза блеснули.

— Женщина, да ещё и аристократка. Почему она вас интересует?

— Не ваше дело, — резко ответила я. — Раз вы сумели проследить за мной, значит, сумеете и про эту даму что-нибудь узнать. В дом вас, может, и не пустят, но поговорить со слугами вам никто не помешает. Ну или как это там у вас делается, — я насмешливо хмыкнула. — Отвлекитесь немного, мистер Сэйли. Вы слишком много думаете об этом злополучном убийце.

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что между вами и этой дамой замешан мужчина, — Сэйли откинулся на спинку стула. — Все вы, женщины, одинаковы, независимо от положения.

— Тоже мне, философ, — я пожала плечами. — Как и мужчины, собственно. Вас интересуют мужские забавы, а нас — женские, — я улыбнулась, хотя он не мог видеть моего лица. — Информация об этой женщине в обмен на имя убийцы, господин сыщик. Желаю удачи.

— Вы получите её, — невозмутимо ответил Сэйли и поднялся. — Всего хорошего, мисс Катерина. Увидимся через два дня.

Я осталась одна. Закрыла дверь на ключ, устало прислонившись к тёплому дереву. Что мне даст информация об этой особе? Всё, что могла, она уже сделала. И пусть даже тем самым подписала себе смертный приговор, меня это никак не спасёт от брака с Блэкхоуком. Остаётся уповать на Сэйли и его приятелей с Боу-стрит. Только вот отношения с Монтерреем наверняка безнадёжно испорчены. Бог знает что он мог подумать… Хотя какая к чёрту разница, где он был, когда меня поймали в той гостиной?! Тихонько фыркнув, я отошла от двери и приблизилась к окну, обхватив себя руками. Всё так перепуталось, боже, так перепуталось… Настойчивый и громкий стук грубо прервал размышления, и не требовалось никаких способностей к ясновидению, чтобы догадаться, кто это ломится сюда без приглашения. Я молчала, кусая губы. Не хочу никого видеть. Никого — это значит, никого.