Патриция Поттер - Шотландец в Америке

Солнце золотило его каштановые волосы, легкий ветерок играл густыми прядями, и Габриэль прижала его голову к своей груди.

Дрю поднял глаза — в них горел яростный и нежный золотистый огонь.

— Габриэль?.. — шепнул он, вопросительно глядя в ее глаза.

Она просто кивнула и попыталась расстегнуть его рубашку, но пальцы вдруг стали удивительно неловкими, запутались в петлях, и Габриэль беспомощно посмотрела на Дрю.

Он нежно улыбнулся, и вдвоем они разом справились с пуговицами. Как зачарованная, смотрела она на широкую, мускулистую, поросшую золотистыми волосками мужскую грудь, потом обвела пальцами выпуклые мышцы.

— У тебя тело не картежника…

Дрю нахмурился:

— Откуда тебе это знать?

— Я их видела, — сказала Габриэль, пытаясь собраться с мыслями, в то время как ее рука продолжала скользить по его телу, постепенно спускаясь вниз. — Игроки все толстые, дряблые, как желе. Потому что слишком много сидят на одном месте, — поспешно объяснила она, испугавшись, что Дрю обидится.

Шотландец засмеялся, схватил ее руку и один за другим перецеловал все пальцы, забавляясь ее смущением и упиваясь ее растущей страстью.

— Как желе? Да, пожалуй, похоже!

— Ну я, конечно, никогда не видела картежника вот так… так близко, — лепетала Габриэль, еще больше смущаясь при мысли о том, как можно истолковать ее слова.

— Надеюсь, что так, — отозвался Дрю, — но я очень польщен, что ты меня не сравниваешь с… желе.

Габриэль потрогала его крепкий, подтянутый, мускулистый живот. Их взгляды встретились, и у нее захватило дух. Словно зачарованная, она с трудом отвела взгляд.

— Я в Шотландии иногда объезжал скаковых лошадей, — сказал Дрю. — Недурная, знаешь ли, тренировка.

— Но ты гораздо выше и плечистей, чем нужно жокею.

Шотландец улыбнулся.

— Вот по этой причине из меня и не вышел толк.

Габриэль помолчала и кивнула, приняв к сведению и эти слова. Но к чему весь этот разговор о лошадях, жокеях и скачках? Габриэль заглянула в глаза Дрю и поняла, что он намеренно говорит об этом, желая остудить их разгоряченную кровь. Глаза Дрю загорелись — и она поняла, что он прочел ее мысли.

— Обманщик, — сказала Габриэль, не желая, чтобы он прятался, как всегда, за беспечной, деланой беззаботностью. Ей нужны его сила, щедрость, нежность, его страсть, наконец. Девушка снова провела пальцами по его груди — и безмолвно восхитилась тем, с какой готовностью отозвалось его тело на эту нехитрую ласку.

— Я не привык иметь дело с девственницами, — хрипло сказал Дрю.

Рука Габриэль замерла. Неужели на этом все кончится? Неужели она никогда не познает высшего блаженства, которое сулили его объятия?

— Я не девственница, — сказала Габриэль.

«Ненавижу ложь!» — предостерегающе зазвучали в ушах его давние слова, но остановиться она уже не могла.

Дрю пронзительно смотрел ей в глаза — наверное, не поверил. Да, она не ошиблась. Он человек чести. Добрый. Храбрый. Он спас ее от смерти. Он сдержал слово и ни о чем не рассказал Кингсли. И от его прикосновений у нее поет душа.

Габриэль наклонилась и прикоснулась губами к его губам. Ответ был сокрушителен. Дрю впился в ее губы алчным, требовательным поцелуем… потом опустил ее на землю и на миг прильнул к ней всем телом, прильнул с такой силой, что она ощутила, как велико его возбуждение… и сама едва не задохнулась от ответного желания.

Дрю стремительно избавил ее и себя от остатков одежды, затем, склонившись над девушкой, окинул ее жадным, восхищенным взглядом. Габриэль также любовалась его телом. Дрю провел ладонью по ее груди, животу… медленно, искусительно, нежно. А затем опустился на нее, жаркой тяжестью накрыв ее беззащитную наготу.

Мгновенная острая боль пронзила лоно девушки, и она не сумела сдержать громкий стон.

— Черт побери!

Дрю замер, зарывшись лицом в ее шею, дыша горячо и прерывисто. Габриэль ощутила, как пульсирует во влажных недрах ее женского естества его жаркая напряженная плоть. Неужели это все? Неужели он сейчас ее оставит?

В отчаянии Габриэль крепко обняла его, притянула к себе. Что-то бормоча, шотландец приник к ней, и опять его сильное тело задвигалось в размеренном, упоительном ритме. Ее охватил знойный жар, прилив наслаждения затопил ее всю. Волны страсти сотрясали их тела, постепенно стихая. Крепко сжимая друг друга в объятиях, любовники жадно ловили последние отзвуки блаженства… и наконец замерли, совершенно обессиленные.* * * Блаженствуя в жарких волнах наслаждения, Дрю изо всех сил старался подавить гнев, но так и не смог справиться с собой. Она снова его обманула. Спору нет, ее ложь обернулась для него величайшим наслаждением… но радости быстро улетучиваются, а горечь обмана живуча и может отравить всю жизнь.

Он вздохнул, лег на спину и стал смотреть на вечереющее небо. Солнце спускалось к горизонту, и небесная голубизна была тронута розово-золотистыми бликами.

Руки их были все еще сплетены, и он чувствовал, как дрожат ее пальцы. Габриэль одарила его величайшим счастьем, самым чудесным даром, который женщина может дать мужчине, и Дрю был до глубины души потрясен случившимся. У нее, наверное, и прежде было немало поклонников, ведь она хороша и желанна. Однако выбрала его. Надо бы сказать ей что-то нежное и ласковое…

Вот только Дрю не выносил лжи.

— Почему? — спросил он. — Зачем ты мне солгала?

Габриэль вздрогнула и отстранилась.

После минутного молчания она тихо ответила:

— Разве нужно об этом спрашивать?

Дрю повернул голову и заглянул ей в глаза. Господи, какие они синие! Как неотрывно смотрят на него! И нежность, почти любовь, шевельнулась в нем.

Но он не хотел любви, не доверял ей. Он понятия не имел, что такое любить и быть любимым.

— Я же просил тебя никогда мне не врать. — Голос его прозвучал слишком резко.

— Я ни о чем не жалею, — тихо ответила Габриэль. — И никогда не стану жалеть о том, что сейчас случилось. И ты, пожалуйста, не жалей.

Дрю и не жалел. В глубине души он совсем об этом не жалел. Вот это его и уязвляет.

Уязвляет? Черт побери, просто ужасает!

Он провел ладонью по лицу Габриэль, очертил пальцем приоткрытые губы.

— В чем еще ты мне солгала? — спросил он тихо.

Габриэль молчала, и Дрю понял, что лжи было немало. Сердце его сжалось. Вряд ли он сможет вынести очередную ложь.

— В чем еще? — настойчиво повторил он.

Она сжала его ладонь своими дрожащими пальчиками.

— Есть кое-что… о чем я тебе рассказать пока не могу.

— За тобой никто не гонится, — предположил Дрю, прямо глядя ей в глаза.

Габриэль кивнула:

— Да, это верно.

— Но почему ты не можешь рассказать мне все как есть?