Кэтрин Гаскин - Зеленоглазка

Недалеко от ноги Сары Фоли, подняв пыль, чиркнула пуля. Она вскрикнула. Кажется, только сейчас она смогла оторваться от горящей палатки и в ужасе повернулась ко мне.

– Что нам делать?

– Уходить отсюда. Пока это не кончится, нам тут нечего делать. – Подняв с земли ребенка, я всучила его матери. – Вот, возьмешь крошку Мэта и Мэри!

Мэри была еще одной малышкой – почти все время она стояла, не выпуская из рук материной рубашки. Я стала подталкивать их к выходу из форта – туда, где не было укрепленной стены и начиналась тропинка, ведущая на Главную улицу. Мимо нас просвистела еще одна пуля и угодила в ящик с продуктами, принадлежащий Фоли. Сара схватилась за голову и бросилась обратно.

– Вещи… Помоги мне донести вещи, Эмми!

Но я махнула ей, чтобы она возвращалась, даже забыв, что держу в руке пистолет.

– Ради всего святого, пойдем, Сара! – я похлопала ее по плечу, чтобы хоть как-то вернуть к реальности. Тогда она неровным шагом побрела в сторону улицы.

Пока мы шли, заплакал второй сынишка Сары и стал с ревом отнимать у сестры мячик, который они успели вынести из огня. Но я хорошенько шлепнула его, и он замолчал, глядя на меня с удивлением.

– А теперь оба закройте рты и идите рядом, – прикрикнула я и легонько подтолкнула девочку, – на-ка вот, возьми брата за руку, и чтобы никуда не убегать, а то и тебе наподдам.

Пистолет мне мешал – от него только уставала рука. Тогда я даже не подумала, как внушительно с ним выгляжу. Они безропотно подчинились мне. Взяв девочку за руку, я прибавила шагу. Брат тащился за ней с другой стороны.

Некоторое время нам пришлось ползти, скрываясь за кучами пустой породы. Это был самый бурный момент нападения – войска двигались вдоль стен форта и простреливали его перекрестным огнем. Рядом с нами ползли и другие женщины – из тех, что не успели уйти сразу после первых выстрелов и, как Сара Фоли, до последнего не хотели верить, что все это действительно происходит. В глазах у них застыло немое удивление, казалось, они отказывались понимать, как могли их мужья, товарищи и просто чужие люди настолько потерять разум, чтобы устроить весь этот кошмар. Мы не могли остановить это, не могли ничем им помочь. Нам оставалось лишь отступать, отступать с мыслью, что, когда вернемся, мы застанем здесь кровь и разрушение.

Шквальный огонь прекратился. Теперь солдаты смело пересекали баррикады. Снова раздались крики, но теперь кричали не женщины, а мужчины.

– Штыки! – в один голос воскликнули мы. Собрав всех детей, мы побежали бегом. Угрозами и пинками мне удалось вывести из форта двух маленьких Фоли. Затем мы быстро пересекли улицу и теперь были в безопасности. Дети снова заплакали, а мальчик хотел было наброситься на меня в злобе и страхе, но я ловко увернулась и снова дала ему шлепка. Миссис Фоли опять впала в состояние шока. К нам уже бежали женщины из ближайших лагерей – помочь усмирить детей и немного прийти в себя от пережитого. Здесь мы были за линией огня, хотя сейчас выстрелы уже почти стихли. Оборона форта была прорвана.

Туда устремились люди из лагерей, находящихся неподалеку. Я искала среди них Магвайров, но никого из них не заметила. Тогда я спросила у женщины, забравшей у меня Мэри Фоли:

– Миссис Симмонс, вы не видели Магвайров – хоть кого-нибудь?

– Кейт Магвайр ушла с семьей Флаггерти. Остальных я не видела.

– А Адам Лангли? Вы его не видели? – я не могла удержаться, чтобы не спросить о нем.

Она покачала головой.

– Наверное, он в форте, вместе с Дэном.

Резко повернувшись, я со всех ног кинулась обратно к форту. Когда я добежала туда, сражение уже закончилось. Держать оборону было некому. Остатки защитников форта сбежали, побросав на поле боя раненых. С момента первого выстрела прошло не более пятнадцати минут. Теперь солдаты и полицейские беспрепятственно заходили в форт, и их огромная толпа шла, попирая ногами мертвых. В воздухе пахло дымом. Несколько солдат с факелами поджигали палатки, перебегая от одной к другой, и гул пламени, пожирающего сухой брезент, заглушал даже крики и стоны. В форте еще оставались женщины и дети – они были так напуганы, что не понимали до конца, что случилось и куда им теперь идти. Были и те, кто, как и я, пришел сюда специально, чтобы среди горящих палаток, перевернутых телег и обломков частокола попытаться отыскать своих. Пока я не видела Адама. Продираясь через все эти дебри, перешагивая через распростертые тела, я прислушивалась к стонам раненых, надеясь узнать его голос. Завидев на земле знакомое лицо, я отворачивалась, заставляя себя думать только об Адаме. Дойдя до середины площадки форта, я услышала, как группа солдат издала дикий, нечеловеческий вопль радости – это один из них сорвал с флагштока полотнище с Южным Крестом. Я видела, как они стали плясать на нем – форт пал окончательно. По площадке во все стороны сновали конники – один, проезжая, едва не задел меня. Наверное, я не привлекала к себе внимания: пистолет я держала под шалью.

Время от времени раздавались одиночные выстрелы, хотя и стрелять-то уже было не в кого.

И вот теперь, когда они уверились, что форт взят, начался настоящий ужас. Со штыками они двинулись вдоль лежащих тел и начали закалывать и мертвых, и раненых. Некоторые кололи не по одному разу, а исступленно всаживали штык в одно и то же место. Возле меня лежал человек с проколотым горлом – из него фонтаном била кровь. Я услышала собственный вопль, который потерялся среди других криков страдания и горя. Меня охватила паника; теперь я хотела только одного – побыстрее вырваться, чтобы не видеть этого кошмара. Резко сорвавшись с места, я споткнулась о край земляной кучи и упала прямо около шахты. Пистолет выпал у меня из руки, и одновременно с падением я немного опомнилась. Мужество вернулось ко мне, и я снова посмотрела вокруг.

На куче земли лицом вниз лежал какой-то мужчина. Он был ранен в плечо – через рубашку сочилась кровь. Я опустилась на колени рядом с его нелепо распластанным телом и сразу же испачкалась в липкой крови – она была на руках, на рубашке и даже на ботинках. И вдруг я узнала его.

– Адам!

Он был без сознания. С невероятным усилием мне удалось, перевернуть его на спину, и от этого кровь потекла еще сильнее. Но, глядя на эту кровь, я чувствовала, что вместе с ней ко мне возвращается жизнь. Только теперь я поняла, насколько люблю его.

От боли к нему на мгновение вернулось сознание, и он приоткрыл глаза.

– Это я, Адам. Это я, Эмми! Все будет хорошо. Сейчас я позову кого-нибудь на помощь.

Я видела по глазам, что до него не доходят мои слова. Я испугалась, что он может вот здесь, прямо сейчас, умереть, и в отчаянии огляделась, ища поддержки.