Ширл Хенке - Гордость и целомудрие

Все вокруг стало неясным и расплывчатым, как будто она плывет под водой и лишь угадывает контуры знакомых предметов. Безобразие, куда опять пропали ее очки? Без очков она совершенно беспомощна! В детстве Джосс ужасно мучилась от сознания собственной неполноценности, пока отец не купил ей первую пару очков. Но даже сейчас ее трясет от воспоминаний об этом ужасном времени.

Джосс привычно полезла в карман платья, где всегда держала запасные очки, — но карман оказался пустым. Странная забывчивость, одолевавшая ее в последние дни, не доведет до добра! Пок обиженно взвизгнул, когда Джосс наступила ему на хвост.

— Прости, дружок, но я ничего не вижу! Чтобы не споткнуться, мне придется встать на четвереньки, как поломойке!

У Джосс вырвался тоскливый стон. Ужасно не хотелось ползать на четвереньках, но другого способа не было. Когда она возилась с собакой, очки свалились на пол. Они не могли отлететь далеко, но искать их придется на ощупь. Кряхтя, Джосс опустилась на пол, стараясь двигаться как можно осторожнее и не раздавить очки сослепу.

Пок был тут как тут: ткнулся носом в плечо и запечатлел множество влажных «поцелуев» на лбу и щеках.

Он чувствовал ее неуверенность и старался подбодрить хозяйку на свой собачий манер.

— Господи, еще не хватало, чтобы ты их раздавил! — Джосс отпихнула собаку в сторону и медленно поползла вокруг кровати.

Как раз на краю тебризского ковра ее пальцы наткнулись на тонкую дужку.

— Слава Богу! — воскликнула она, поднимая с пола очки и выпрямляясь. Поглощенная поисками, Джосс совершенно забыла о ночном столике возле кровати и задела его плечом. Тонкие ножки легкого сооружения закачались, и она поморщилась, живо представив, как со столика падают китайская фарфоровая ваза, бронзовая статуэтка и подсвечник.

Подсвечник! Так и есть: подсвечник опрокинулся прямо на кровать, и от свечей мигом занялся легкий шелк на балдахине! Джосс едва успела водрузить очки на нос и оглянулась в поисках подходящего предмета, чтобы сбить пламя.

На другом краю кровати лежало толстое одеяло. Джосс резко рванулась за ним, совершенно позабыв про Пока, стоявшего тут же и тревожно принюхивавшегося. Споткнувшись о собаку, она с грохотом растянулась во весь рост на полу, в то время как пламя жадно лизало балдахин.

Комната моментально наполнилась черным смрадным дымом, и натужному кашлю Джосс старательно вторил отчаянный лай Пока. Джосс вскочила и громко позвала на помощь. Каким-то чудом пламя еще не успело добраться до одеяла на кровати. Она схватила его, намочила в тазике на умывальнике и набросила на балдахин. Тонкая ткань, обглоданная пламенем, сорвалась с медных прутьев, на которых была подвешена, и рухнула на покрывало. Поверх нее плотно легло влажное одеяло, задушившее огонь. К несчастью, от балдахина над кроватью успели загореться кружевные оборки на покрывале, а от них — тонкий шарфик, позабытый на ночном столике. Джосс из последних сил закричала:

— Пожар! Пожар! — И снова пустила в ход мокрое одеяло, воюя с упрямым пламенем.

Хорошо, что шум, поднятый ею и Поком, переполошил весь дом, и к ним подоспели на помощь два лакея и повариха с помощницей. Все действовали настолько умело, что не прошло и нескольких минут, показавшихся Джосс часами, как с пожаром было покончено. Правда, на месте кровати осталась куча горелых деревяшек вперемешку с обрывками постели. В комнате жутко воняло гарью.

Джосс обвела тоскливым взглядом свою спальню, совсем недавно выглядевшую такой уютной… Обои на стенах почернели от копоти, а полировка на мебели пошла пузырями от жара.

— Что теперь скажет Алекс? — вскричала она. — Какая же я неуклюжая!

— Не вините себя, сударыня. — Повариха Бонни ласково похлопала ее по плечу своей натруженной рукой. — Это ваша бестолковая горничная оставила подсвечник там, где ему быть не полагается!

— Да, для свечей здесь есть отдельный столик, надежно закрепленный у стены, — поддержал ее лакей Арчи. Все слуги обожали свою хозяйку за щедрость и мягкий нрав и теперь старались утешить ее как могли.

— Не убивайтесь, сударыня! Наш хозяин — человек добрый. И он не пожалеет денег, чтобы привести комнату в порядок. Подумаешь, сменить обои да купить новую мебель! — приговаривала Бонни, увлекая Джосс подальше от печальной картины. — Пусть Мэри сегодня постелит вам в маленькой спальне.

Она никак не могла заснуть. Нос до сих пор был заложен, а в горле першило, несмотря на чай с травами, приготовленный ей на ночь поварихой. Она то кашляла, то сморкалась. Окончательно отчаявшись заснуть, Джосс уселась на кровати, подслеповато таращась в темноту.

Весь второй этаж провонял дымом, и запах не успел выветриться, несмотря на настежь распахнутое окно. К несчастью, его удалось открыть только в большой спальне, а в той комнате, где ей сегодня пришлось ночевать, рама не поддавалась из-за толстого слоя краски.

— А-а-апчхи! — Она с тоской подумала о том, что спать сегодня не придется. Еще с детства ее мучила сильнейшая аллергия на дым. Отец даже не мог посидеть с ней вечером в общем зале в «Плавнике и пере» из-за любителей табака с их трубками.

Нет, в этой комнате ей определенно делать нечего. Завтра утром она первым делом попросит Арчи отворить проклятое окно. Джосс нащупала на столике очки, аккуратно заправила дужки за уши и лишь после этого отважилась спустить ноги на пол. Ее тут же пробрал озноб. Любимая ночная сорочка из плотной фланели пропала в огне, и ей пришлось удовольствоваться сорочкой из ситца.

— Слава Богу, Алекс уехал из города! — пробормотала она, спускаясь по черной лестнице. Хотя ей ни разу не довелось побывать в его апартаментах, Джосс знала, что там имелась такая же небольшая комната, смежная с хозяйской, какая была у нее. И сегодня она надеялась провести там ночь.

Слуги спали в отдельном помещении во дворе, над каретным сараем, и Джосс не хотела их беспокоить. Она осторожно подошла к первой двери и заглянула в просторную темную комнату, пропитанную мужским духом. Это была комната Алекса. Что-то подтолкнуло ее шагнуть внутрь. В глаза сразу бросилась массивная кровать под балдахином, занимавшая центр комнаты.

«Интересно, каково это — спать в его кровати?»

— Нет! — громко вырвалось у Джосс, ошеломленной тем оборотом, что приняли ее мысли.

«Но ведь его все равно нет дома!» — продолжал нашептывать коварный внутренний голос.

И она сделала еще один шаг вперед. От волнения у нее взмокли ладони, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Джосс глубоко вздохнула и с облегчением заметила, что голова наконец-то перестала кружиться от запаха дыма. Но она все еще не пришла в себя — иначе разве торчала бы она здесь, как напроказившая школьница?