Барбара Картленд - Вор и любовь

– Ты понимаешь, что я даже не знаю твоего настоящего имени? Как я могу написать матери и отцу о том, что я помолвлена с мужчиной, которого знаю только по кличке и который так и не сказал все еще мне всей правды о себе?

– Мне было интересно, когда же наконец ты заговоришь об этом со мной.

Дикс произнес это с какой-то горечью, и Элоэ положила ладонь ему на руку.

– Я не собираюсь быть с тобой какой-то недоброй. Я даже не хочу думать о том, что могу проявить любопытство и попытаться выяснить о тебе больше, чем ты готов мне сказать. Но ты должен понять, как это все трудно, тяжело для меня.

– Я уже тебе сказал, что я не достоин тебя. Может быть, у тебя хватит мудрости отказаться от дальнейших встреч со мной, забыть меня, вычеркнуть из своей жизни. Возможно, именно это тебе и нужно?

– Нет. Я люблю тебя. Я уже говорила тебе, что я люблю тебя. Но я также люблю своих мать и отца. Я должна подумать о них и об их чувствах, когда они узнают, что их единственный ребенок собирается замуж за…

Элоэ собиралась сказать «за совершенно незнакомого человека», но Дикс опередил ее прежде, чем она смогла сформулировать свою мысль.

– …за вора! Вот о чем ты думаешь в глубине души. Вот какие чувства ты по-настоящему испытываешь по отношению ко мне, не так ли?

Элоэ сильно побледнела. Она повернулась к нему и посмотрела ему прямо в глаза. Гордо и одновременно с достоинством, высоко подняв голову, она произнесла:

– Я люблю тебя, кем бы ты ни был.

– Если бы только я мог быть в этом уверенным, – вздохнул Дикс. – Если бы только я со всей определенностью знал, что твоя любовь ко мне достаточно сильна, чтобы принять меня таким, какой я есть.

– Любовь невозможно измерить, – спокойно ответила Элоэ.

– Но она также очень непостоянна, – с горечью сказал Дикс. – Ты можешь свято верить, что сегодня ты любишь человека, а завтра твои чувства к нему станут прямо противоположными.

– Я никогда никого не любила до этого. Но я не думаю, что мое чувство к тебе изменится, если только не разовьется еще сильнее со временем.

Дикс ничего не ответил, и Элоэ через секунду дрогнувшим голосом произнесла:

– Конечно, если ты не веришь мне, то здесь я уже ничего не могу поделать.

Почти в мгновение ока его руки обвились вокруг нее.

– Любимая, я веду себя с тобой, как грубое животное. Но это только потому, что я хочу быть в тебе уверенным. Я так боюсь тебя потерять. Я не могу поверить, что меня действительно может полюбить такая прекрасная, такая совершенная, такая добрая девушка, как ты. Вот почему я мучаю себя и тебя, подвергая сомнению все, что ты говоришь и что делаешь. Прости меня и скажи мне еще раз, что ты – моя.

Его губы приблизились к ее губам, и уже не было нужды в словах.

Она полностью отдалась экстазу от его поцелуев, тому трепетному огню, пробуждавшемуся в них обоих и почти моментально превратившемуся во всеобъемлющее пламя.

– Я люблю тебя! Я люблю тебя! – шептал Дикс, не отрывая своих губ от ее рта.

Он прижал ее к себе еще ближе, продолжая сжимать ее в своих объятиях все сильнее и сильнее, так, что она не могла уже дышать, а его безудержные поцелуи оставили кровоподтек на ее мягких губах.

Наконец он отпустил ее.

– Ты сводишь меня с ума, – прерывисто сказал он. – Мне тяжело себя контролировать, как только я к тебе прикасаюсь. Давай скорее поженимся, любовь моя, скорее, скорее. Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой один. Я хочу научить тебя любить меня так, как люблю тебя я.

– Я тоже хочу выйти за тебя замуж, – ответила она. – Но сначала мы должны сказать об этом моим родителям.

Независимо от ее желания она почувствовала, как между ними возник небольшой барьер. Она догадалась, что Дикс подумал об ее незаконченном письме.

– Я напишу им сегодня вечером, – прошептала она.

– Думаю, что это произойдет завтра утром, – улыбнулся Дикс. – Потому что сегодня мы наверняка вернемся очень поздно.

– А ты мне не скажешь, куда мы едем? – поинтересовалась Элоэ.

– Я собираюсь познакомить тебя со своими друзьями. Это очень специфическая вечеринка, и они разрешили мне привести тебя с собой только потому, что я сказал им, что мы собираемся пожениться.

– Ты им это сказал! – воскликнула Элоэ, и нотка испуга прозвучала в ее голосе.

– А разве это не так? – моментально отреагировал Дикс.

– Да, да, конечно. Просто я не была готова к тому, что кто-то еще узнает об этом прежде, чем мы узнаем друг друга лучше.

– Мы знаем друг друга достаточно для того, чтобы убедиться в том, что только любовь имеет значение. Ты же мне сама говорила об этом, обещая выйти за меня замуж. Ты не знаешь, кто я и что я, и все, что ты знаешь обо мне, говорит не в мою пользу, но ты любишь меня. Разве не это имеет решающее значение?

– Да, – согласилась Элоэ. – Но меня страшит встреча с незнакомыми людьми. Кто… кто они?

– Как я уже сказал, они мои настоящие друзья. Я хочу, чтобы ты их полюбила и так же, как и я, убедилась в их абсолютной преданности и в том, что в груди каждого из них бьются горячие, отважные сердца. Я собираюсь тебе рассказать о них перед тем, как мы туда поедем. Но сначала – поцелуй меня.

Она повернулась к нему, но он какое-то время не пытался обнять ее. Вместо этого он посмотрел в ее глаза, освещенные заходящим солнцем. Лучи заката играли в ее волосах, ставших от этого золотыми, а также прикоснулись к ее коже, отдававшей слабым отблеском.

– Как я могу быть уверенным в тебе? – спросил он тихим голосом, как будто разговаривая с самим собой.

А затем, прежде чем она успела ответить, его губы слились с ее губами. И опять все было забыто, как только их уста сомкнулись в поцелуе. Голова Элоэ откинулась назад, его руки притягивали ее все ближе и ближе. У нее было такое ощущение, что они оторвались от земли и улетели на небо. Вокруг них сверкали звезды, пока они двигались вместе в божественных вечных небесах, великолепные и неотделимые друг от друга.

Вдруг Дикс неожиданно отпустил ее, и она опять вернулась на землю. Но в сердце своем, из-за того, что она его любила, из-за того, что его поцелуи приводили ее в такой неописуемый восторг, в такой немыслимый экстаз, она знала, что с ней никогда не будет больше такого.

Всякий раз, когда он ее целовал, казалось, он открывал в ней все новые и новые грани, возможности, неожиданности и не исследованные глубины, о которых она и сама никогда не подозревала. Наверное, поэтому инстинкт ей подсказывал, чего он ждет и хочет от нее.

Немного робко она протянула руку и коснулась его щеки.

– Я люблю тебя и доверяю тебе, – сказала она. – Скажи мне только то, что ты считаешь нужным. Я не буду задавать никаких вопросов.