Кейси Майклз - Влюбленная вдова

Белоснежное атласное покрывало на постели, а поверх него горой навалено не менее двух дюжин подушек самых разных форм и размеров. Тонкие, как паутинка, белые портьеры на высоких, от пола до потолка, окнах. Множество статуэток и ваз из полупрозрачного хрупкого стекла. Огромный камин из белого мрамора, украшенный причудливой резьбой, очень похожий на тот, что она видела в гостиной, только поменьше, — все это поразило Эбби.

Еще одна дверь — судя по всему, она вела в спальню виконта.

Эбби отвела взгляд.

Она подумает об этом. Только позже.

Эбби было не до виконта, она нежилась в прекрасной огромной ванне, которую дюжие лакеи принесли в спальню и поставили перед камином. Это было уже второе купание за сегодняшний день, но какая же разница, со вздохом подумала она. Она блаженствовала, погрузившись по самую шею в горячую воду, и душистая пена щекотала ей подбородок. Разве можно было сравнить это наслаждение с тем, когда утром она пыталась кое-как обмыться, стоя по щиколотку в чуть тепловатой воде и щелкая зубами от холода?

После того как Эбби нашла в себе силы распрощаться наконец с родственниками, миссис Харрис проводила ее наверх, чтобы она смогла приготовиться к предстоящему балу. Эбби потребовалось немало сил, чтобы буквально по кусочкам отодрать от себя обливавшуюся слезами Эдвардину, да и то только клятвенно заверив ее, что всегда-всегда будет рядом с ней. А если у милой Эдвардины возникнут какие-то проблемы, то она знает, к кому ей обратиться, ведь так? Двери дома ее тетушки — имелся в виду, само собой, великолепный особняк на Гросвенор-сквер — будут всегда для нее открыты.

А Эдвардина все рыдала, хлюпая носом и рассыпаясь в благодарностях, и Эбби начала даже опасаться, что это никогда не кончится. Разве были у этой пустоголовой Эдвардины в жизни какие-то проблемы? Насколько она могла вспомнить, ни одной серьезной — если, конечно, не считать проблемой такую мать, как Гермиона; тут Эбби могла ей только посочувствовать.

Да, вздохнула Эбби, будь она дочерью Гермионы, она бы тоже считала, что у нее проблемы. Светский сезон, да еще в Лондоне, — это не шутка! И если бы ее собственный успех в свете зависел от Гермионы, то Эбби не то что билась бы в истерике, а просто полезла в петлю! Скорее всего истерика, которую закатила Эдвардина, объяснялась не чем иным, как страхом, — ведь теперь бедняжке не на кого надеяться.

Впрочем, вряд ли. Милое дитя никогда не утруждало себя мыслями и тревогами — ведь туманный мир, в котором она жила, всегда был окрашен в

розовые тона. Едва ли она вообще замечала, что происходит вокруг нее, даже царившую в доме нищету. А уж представить себе, что это неземное создание может разволноваться из-за таких скучных и неинтересных вещей, как, скажем, обед или, вернее, его отсутствие, и представить себе невозможно. Скорее всего Эдвардина просто не задумывалась, откуда что берется. Или, вернее, откуда что-то возьмется теперь, когда в доме уже не будет Эбби, старавшейся сэкономить каждый грош.

Напоследок, уже стоя в дверях и обмениваясь последними словами с Бэкуорт-Мелдонами, Эбби вдруг случайно перехватила брошенный на нее украдкой взгляд Игги. Искорка торжества, блеснувшая в его глазах, оставила в ее душе смутное беспокойство. Наверняка это так или иначе связано с истерикой его сестры. Но как? Может, этот негодяй намеренно напугал сестру? Впрочем, это совсем несложно, ведь Эдвардина — сущий младенец. Но если так, зачем ему это? И как истерика, которую напоследок закатила Эдвардина, могла бы помочь Игги в его шантаже? А что все это как-то связано, Эбби ничуть не сомневалась. Нет дыма без огня. Она не помнила случая, чтобы «милый мальчик» сделал что-нибудь просто так, а не ради того, чтобы извлечь для себя выгоду.

Ладно, об этом она тоже пока не станет думать, сцепив зубы, решила Эбби. Ей нужно еще столько всего успеть, и ко всему прочему, вечером предстоит пережить этот проклятый бал, а времени уже в обрез, ведь сегодня ей придется впервые предстать перед всем светом в роли свежеиспеченной виконтессы Уиллоуби.

И это еще полбеды, мрачно размышляла она, особенно если учесть, что ее ждет после бала…

Салли Энн, ее новая горничная — вернее, первая в жизни горничная, — выплеснула еще целый кувшин восхитительно горячей воды в огромную ванну, и Эбби блаженно зажмурилась, представив себе, как погрузится в нее с головой и все ее тревоги и неприятности тут же исчезнут без следа. Откинувшись на спинку ванны, она закрыла глаза, и ей показалось, что она попала на небеса. Во всяком случае, представить себе, что такая роскошь может существовать и на земле, было попросту невозможно.

Оказывается, к роскоши привыкаешь очень быстро.

— Спасибо, Салли Энн, — сказала Эбби молоденькой горничной, которая понравилась ей с первого взгляда. Невысокая, пухленькая, с волосами такими рыжими что, казалось, голова ее охвачена пламенем, девчушка была на редкость смешливой. Вот и сейчас она с трудом сдерживала смех. — Все было чудесно.

— Да, мэм, — пробормотала Салли Энн, прыснув в кулак, и ее конопатое личико неизвестно по какой причине залилось краской. Пошарив в стоявшем рядом шкафчике, она выудила оттуда склянку темно-синего стекла и с торжественным видом подала ее Эбби. — Может быть, желаете, чтобы я вымыла вам голову, мэм?

Эбби машинально потрогала волосы. Хоть они порой и доставляли ей немало забот, однако она гордилась своей шевелюрой — вот и сейчас она забеспокоилась, не намочила ли их?

— Нет, Салли Энн, не надо. Конечно, идея хорошая, но боюсь, тогда они вряд ли высохнут к вечеру.

Эбби вздохнула, с завистью глядя на смешливую горничную, чьи тугие локоны походили на медные пружинки. Она бы с радостью пожертвовала годом жизни, чтобы иметь такие локоны… Впрочем, Бог с ними, с локонами, она согласна и на то, чтобы ее волосы перестали напоминать сухую солому и хоть немного вились.

— Салли Энн, а ты, случайно, не умеешь укладывать волосы? Честно говоря, я просто иной раз не знаю, что с ними делать!

— Его светлость уже нашел для вас парикмахера, мэм, — весело прощебетала Салли Энн. — Он должен прийти буквально с минуты на минуту! Ой, так вам тогда нужно поторопиться, мэм! Небось он уже здесь!

Эбби позволила себе роскошь еще чуть-чуть понежиться в горячей воде, мысленно представляя себе наслаждение, которое ее ждет, когда ее волосами наконец-то займется искусный парикмахер. Но это длилось всего минуту — слова горничной вдруг дошли до ее сознания, и Эбби вытаращила глаза.

— Его светлость позаботился о том, чтобы найти для меня парикмахера? Как это любезно с его стороны — снизойти до таких мелочей!

Захихикав, Салли Энн кивнула и снова залилась краской.