Кэти Максвелл - Любовная лихорадка

– Былую славу? А что с поместьем? Оно выглядело таким процветающим на твоих эскизах.

Бренн помедлил.

– Так и есть, – вымолвил он. – Поместье очень красивое. Он снова замолчал и все же решился на признание:

– Но оно требует больших вложений. Мой дядя не мог похвастаться хорошей деловой хваткой.

– О, я могу себе представить, во что мог превратить дом старый холостяк. Но я не боюсь работы.

– Да, – рассеянно произнес он. – Но давай поговорим о тебе. Мы поженились в такой спешке, что я почти ничего не знаю ни о тебе, ни о твоей семье.

Тэсс не привыкла говорить о себе:

– Мне нечего рассказывать.

– Расскажи мне о своих родителях.

Он снова наполнил их бокалы. Тэсс скрестила руки на груди:

– Моя мама умерла, когда мне исполнилось пять лет.

– Значит, ты не очень хорошо помнишь ее?

Тэсс кивнула, не желая развивать эту тему. Так странно, но именно это больше всего и расстраивало ее. Она не помнила матери. Она помнила ее улыбку, но не ее глаза. Она помнила ее прикосновение, но не цвет ее волос.

– Я помню ее запах. Она сама придумала себе духи, прославившись этим на весь Лондон. Это была смесь лилии, розы, лимона и вербены.

– Твой аромат.

– Да, – призналась она, не скрывая того, что он удивил ее своей проницательностью. – Это и мои духи тоже. Ты заметил?

– Я замечаю все, что связано с тобой, Тэсс. Его слова вызвали у нее легкое головокружение.

– Так что же, – спросил он, положив руку на стол так, что она оказалась в нескольких сантиметрах от ее ладоней, – твои родители женились по любви?

Она рассмеялась:

– Нет. Мой папа всегда повторял, что такие богатые наследницы, как я и мама, слишком ценное сокровище, поэтому чувствам здесь не место. Брак родителей был устроен их семьями.

О, наследницы! Как она могла забыть? Тэсс закрыла глаза. Как жаль, что отца уже нет в живых. Все сложилось бы иначе.

– Я очень скучаю по отцу.

Бренн накрыл своей рукой ее ладонь. Ее кожа потеплела. Она открыла глаза и посмотрела на их сплетенные ладони. Что, если она сейчас признается ему во всем? Прямо сейчас, в эту самую минуту?

– Тэсс?

Она вздрогнула.

– Да?

– Мне показалось, что ты витаешь где-то в облаках. Что-то случилось?

Она выдернула руку:

– Я просто погрузилась в воспоминания.

Он кивнул, как будто она подтвердила его подозрения, и встал из-за стола:

– Отправляемся спать или же ты хочешь пройтись мимо конюшен?

– Я бы предпочла прогуляться, – ответила Тэсс. Свежий воздух поможет ей немного прийти в себя и освободиться от ужасного груза вины. Она даже не могла представить себе, что будет чувствовать, когда настанет день неизбежного разоблачения.

Не меньше ее страшила мысль о том, что скоро они останутся наедине в спальных покоях. За окном на землю опускался туман. Пахло дождем. Возле конюшен стоял аромат сена и лошадей. Туз, ощутив приближение хозяина, радостно заржал. Тэсс шагнула в стойло и протянула руку к лошади. Тэсс была без перчаток, и прикосновение к теплому лошадиному крупу было вдвойне приятным.

– Он не отличается особенной красотой, но он очень вынослив и добр. Не правда ли, старина?

Туз ткнулся носом в руку Тэсс, желая продолжить знакомство.

– Мне он кажется настоящим красавцем.

– Я очень дорожу этим жеребцом, потому что он не только выносливый, но и упрямый. Весь в хозяина.

Тэсс с интересом взглянула на Бренна, а потом обвела конюшню настороженным взглядом: людей здесь было много, но Тэсс и Бренн стояли поодаль, и шум им не мешал.

– Что ты хочешь этим сказать? – решилась Тэсс.

Его рука скользнула по ее спине и остановилась на талии. Он повернул ее лицом к себе:

– Я знаю, что прошлая ночь стала для тебя настоящим испытанием, но сегодня все будет по-другому.

Именно этого она и боялась.

– Ты снова говоришь о супружеском долге? – язвительно спросила она, пытаясь вырваться.

Однако он с легкостью ее остановил. Он наклонился вперед, его губы коснулись ее уха:

– Я хочу тебя, Тэсс, но я не овладею тобой против твоей воли.

«Я хочу тебя, Тэсс». Его признание разбудило в ней нескромные желания, ей захотелось снова оказаться в его объятиях, снова погрузиться в сладкий сон.

Он поцеловал ее в мочку уха, а потом опустился чуть ниже, на изгиб шеи. Тэсс запрокинула голову. Он был так близок, что ее грудь касалась его руки. Тэсс изогнулась.

– Не отталкивай меня, – прошептал он. – Позволь мне растопить лед в твоем сердце. Давай не упускать шанса, который дает нам судьба.

И он приблизил к ней свои губы.

Бренн хотел поцеловать ее. Он хотел поцеловать ее, как никогда еще не целовал женщину. Он хотел подарить ей самую волшебную ночь.

Он закрыл глаза и приготовился насладиться сладостью ее уст, но вместо этого уперся губами в бок своей лошади.

Открыв глаза, он увидел, что Туз с любопытством взирает на своего хозяина. Тэсс не было. Она выскользнула из-под его руки. Она делала так уже во второй раз. Теперь она стояла в нескольких футах от него, заложив руки за спину.

Какого черта она так делала?

– Что? – раздраженно обратился он к ней. – Я лишь собирался поцеловать тебя.

Она выразительно посмотрела в ту сторону, где трудились конюхи, и он понял, что ему придется понизить голос. Но он хотел кричать!

Он хотел поцеловать ее. Просто поцеловать. Ему хотелось этого, как человеку в пустыне хочется глотка воды.

– Подойди ко мне, Тэсс.

Она отрицательно покачала головой. Она вела с ним какую-то игру. Очень хорошо. Он принимает ее игру.

Бренн шагнул ей навстречу. Она отступила. К нему возвращалось его чувство юмора. Он сделал три маленьких шага в ее направлении.

Она заморгала, подумав, что ее муж, очевидно, сошел с ума. Вздернув свой аристократический носик, она произнесла:

– Я отправляюсь спать.

– Какая чудесная мысль. Я иду с тобой.

Ей было не по душе его игривое настроение. Она остановилась, и юбки зашуршали вокруг ее щиколоток.

– Наверное, я лучше погуляю. Грузовой экипаж все еще не прибыл, а я не смогу раздеться без помощи Велы.

Бренн поравнялся с ней:

– Нет никакой нужды ждать Велу. Я исполню роль горничной миледи.

– Правила этого не позволяют.

– Мне плевать на правила.

– Я бы попросила тебя говорить немного тише, – процедила она сквозь зубы. – За нами наблюдают.

Бренн посмотрел на конюхов, которые прекратили работу и с любопытством взирали на разворачивающееся, на их глазах представление, отмахнулся и сказал:

– Тэсс, мне было бы все равно, даже если бы на нас смотрел сам король. Я хочу поцелуя.

Грубый хохот конюхов заставил Тэсс покраснеть так, что Бренн заметил ее вспыхнувшие, как маков цвет, щеки даже в темноте.