Валери Шервуд - Песня ветра

– Но я учусь у таких, как ты. И никогда не заподозрила бы, что ты способен оболгать Рэя.

– Оболгать? – Взгляд Сэнди выразил такое глубокое удивление, что Каролина поняла: он говорит правду – по крайней мере считает правдой. – Зачем мне лгать тебе? Факты свидетельствуют против него. У Келлза была другая жена, это его собственные слова.

– Но его жена умерла! Сэнди цинично усмехнулся:

– А может, и не умерла?

– Иди к черту! – злобно бросила Каролина. – Все равно я не послушаюсь тебя. – Она снова попыталась вырвать руку, но безуспешно.

– Летти, – крикнул он, – присмотри за своей дочерью! Мрачная Летиция отвела Каролину в столовую, где тетя Пэт по-прежнему поглощала сладости. Каролина даже не взглянула вслед Сэнди Рэндолфу. Ее глаза наполнились слезами. Недолгое время Сэнди был ей настоящим отцом. Но если он считает Рэя способным на злодеяния и даже угрожает убить его, она не желает иметь с ним дело. Пусть отправляется куда угодно – в Тауэр-Оуэкс или в преисподнюю. Она не станет искать его.

– Каролина, ты должна извиниться перед Петулой, – потребовала Летиция.

– Не желаю ни перед кем извиняться! Пойду наверх и сниму эту… ужасную одежду. Мне не следовало возвращаться сюда.

Она выбежала.

Мать проводила ее задумчивым взглядом.

Глава 12

Позднее пришла Вирджиния и, язвительно улыбаясь, рассказала, что тетя Пэт объелась, у нее разболелся живот и она улеглась в постель. Филдинг же и Летиция держат внизу совет.

– Не хочешь кусочек свадебного торта? – Она протянула сестре тарелку.

– Боюсь подавиться, – с горечью бросила Каролина.

– Торт очень вкусный. Подумать только, сорок фунтов – и все зря! А еще то, что наготовили повара. Мама не решилась никому ничего предложить, чтобы это не выглядело как поминки.

– Я спущусь и съем кусок ветчины и булочку. – Каролина поднялась.

– Мама велела мне следить за тобой. Боится, что убежишь.

– Не убегу, но только потому, что не знаю, куда бежать.

– То же самое сказала маме и я. – Пожав плечами, Вирджиния принялась за торт. Она набирала вес, и к ней возвращалась прежняя живость.

Каролина хотела спуститься вовсе не для того, чтобы поесть. Обещав скоро вернуться, она сбросила туфли и в одних чулках направилась к библиотеке – там обычно совещались Филдинг и Летиция. Только что оттуда вышел слуга с подносом, и дверь была чуть приоткрыта. Каролина прислушалась.

– …Выдай ее замуж за любого, кто согласится жениться на ней, – сердито сказал Филдинг. – И поскорее.

– Нам не следует терять голову, – возразила Легация.

– Терять голову? Мы потеряли свою репутацию. Мало того, что ты прижила дочь с Рэндолфом, так еще начала защищать его от Брэмвеев. И вот теперь она…

– Филдинг, – холодно оборвала его Летиция, – запомни: я не слышала твоих слов о прижитой дочери. Что бы ты там ни думал, если наша совместная жизнь продолжится, это не должно стоять между нами.

– О Боже! – простонал Филдинг.

– Дело легко поправимое, – заверила его жена. – Этот человек – Келлз или Рэй Эвисток, не знаю уж, как там его зовут, – навсегда потерян для Каролины. Он никогда уже не вернется. Но в нее влюблен Нэд Шеклфорд. Ты сам видел, как он увивался возле нее на балу в Фэрфилде. Он еще не женат. Конечно, Нэд не так богат и не может подарить ей изумруды инков или мексиканское золото, похищенное с испанских галионов. Жизнь с ним не сулит ей приключений и опасностей, хотя, по-моему, именно это и привлекает Каролину.

– Когда-то такая жизнь привлекала и тебя, – холодно бросил Филдинг.

– Что ж, тогда я была молода и глупа. Кстати, тетка Нэда Шеклфорда живет в Англии. Он и Каролина могли бы пожениться здесь и уехать в Англию. Таким образом мы замяли бы скандал. А когда все забудется…

– Забудется? – прохрипел Филдинг. – Да это никогда не забудется. Она погубила свою репутацию, во всяком случае в Тайдуотере.

– Так было, если помнишь, и с нашей репутацией, – спокойно напомнила ему жена (Летиция проявляла особую находчивость в критические моменты). – И ничего, все обошлось.

– Тогда было иначе.

– Чепуха! Каролина – молодая девушка. Она совершила ошибку, но кто из молодых не совершает их? Однако она красива. Да-да, то, что ты называешь подмоченной репутацией, только прибавляет привлекательности. Так смотрят на это многие мужчины. Все восхищались ее изумрудами. Они по-прежнему принадлежат Каролине. Это прекрасное приданое.

– Вот уж не ожидал, что ты отнесешься к этому так легко, – заметил Филдинг.

– Я и не отношусь к этому легко, но просто смотрю в лицо фактам. И тебе тоже не уйти от этого.

Каролину охватил ужас. Посмотрев в лицо фактам, она похолодела. Итак, эти двое спокойно сговариваются выдать ее замуж за кого угодно, словно Рэя даже не существует! Она прижала руки к вискам. Надо сделать что-то, сейчас же, немедленно.

Поднявшись к себе, Каролина не застала Вирджинии. Вероятно, сестра вернулась в свою спальню. Испытав облегчение оттого, что осталась одна, Каролина села и устремила взгляд на кресло, где лежало подвенечное платье – творение матери, но уж никак не ее собственное. Она обвенчалась в голубом платье на палубе пиратского судна в заливе Кайона и там навсегда отдала свое сердце Рэю.

Каролину пронизала дрожь. «У меня была жена. Она умерла в Испании…» Эти слова не давали ей покоя. Рэй никогда не признавался, что был женат. Что еще он утаил от нее?

Каролина опустилась на бледно-голубое покрывало, стиснула пальцы и, подумав, отвергла эту мысль. Удалось ли Рэю бежать – вот что главное. Об остальном она успеет подумать на досуге.

Каролина сидела на постели так долго, что день сменился вечером. Зашла Вирджиния и спросила, спустится ли сестра к ужину. Та ответила отрицательно.

– А я бы на твоем месте сделала это. – Вирджиния бросила на нее многозначительный взгляд. – Там решают твое будущее… И я не ошиблась, – добавила она. – Пираты забрали серебряный горшок. – Вирджиния засмеялась. – У бедной тети Пэт хватило духа пронести его через таможню под юбкой, но, когда на корабль напали пираты, ей не удалось повторить этот трюк.

– Они уже решили мое будущее. – Каролина не желала продолжать разговор о горшке, ибо ей предстояло подумать о вещах куда более серьезных. – Вирджиния, – печально спросила она, – но ты-то не веришь, что Келлз потопил эту злосчастную «Офелию»?

– Нет, хотя, к сожалению, меня никто не спрашивал. Но теперь, узнав, что он Келлз, они готовы приписывать ему все что угодно.

«В этом-то вся суть, – с возмущением отметила про себя Каролина. – Если раньше кто-то и сомневался, теперь каждый поверит в любую напраслину».