Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

– Сходи-ка туда, Михаил, – распорядился князь Роман, – и пошли наших людей им навстречу!

Оказалось, что прискакали люди луцкого князя Льва Юрьевича.

– Мы уже давно тебя ждем, славный князь! – сказал, улыбаясь, допущенный в шатер сын киевского князя Станислава Федор, молодой, шестнадцатилетний юноша. – Уже все князья собрались: Лев Юрьевич, Олег Переяславльский и мой батюшка с дружиной и татарами! У нас – немалая сила! Теперь мы дадим жестокий отпор этим мерзким литовцам!

– А где литовцы? – спросил, нахмурившись, князь Роман. – Неужели подошли к Киеву?

– Пока нет, – кивнул головой княжич Федор, – но они уже близко! Вот нынче бы их перехватить!

– Тогда собирайтесь! – распорядился брянский князь, окидывая взглядом своих приближенных. – Пойдем навстречу!

Княжич Федор с людьми луцкого князя Льва повели брянское воинство по Десне как раз до впадения этой реки в Днепр.

– Теперь до Киева меньше десятка верст! – сказал, махнув рукой в сторону туманной дали, Федор Станиславович. – А теперь пойдем через Днепр к маленькой реке Ирпени!

– А зачем? – возразил князь Роман Глебович. – Неужели надо идти так далеко?

– Здесь близко, великий князь, – ответил, заискивающе улыбаясь, княжич. – К вечеру подойдем!

Так и случилось. Княжеское войско, медленно пройдя через Днепр, проследовало по заснеженной степи до реки Ирпень и, когда уже смеркалось, перешло по льду и эту реку.

– Славный князь! – крикнул вдруг воевода Михаил Романович. – Вон вдали виднеется союзное войско…

– Это наши люди! – весело сказал княжич Федор. – Идите по речному берегу!

Наконец, впереди показался большой военный лагерь. Высокие серые палатки стояли там плотно друг к другу.

– Какие у тебя зоркие глаза! – молвил, улыбаясь, князь Роман своему воеводе. – Надо же: увидел из такой дали!

Брянского князя ждали. От палаток отделились три всадника и быстро поскакали навстречу брянскому войску.

– Здравствуй, брат! – громко сказал, подъехав поближе к князю Роману, Лев Юрьевич и, не слезая с коня, обнял, троекратно целуя своего зятя. – А это – другие князья – Олег Переяславльский и Станислав Киевский! – представил он их, оторвавшись от брянского князя. Князь Роман, обменявшись приветствиями, оглядел своих будущих соратников. – Однако ты постарел, славный Олег, – покачал он головой. – Я помню, как мы встретились с тобой в Сарае пять лет назад: ты выглядел совсем молодым!

– А ты, брат, мало изменился! – буркнул мрачный, худой, седовласый переяславльский князь. – Только посуровел и словно бы вырос от своего мужества! – И он опустил вниз свои серые пронзительные глаза.

– А тебя, Станислав, я еще ни разу не видел! – молвил брянский князь, оглядывая низенького, но коренастого князя с удивительными для русских князей карими глазами. – И у его сына Федора – тоже темные глаза, как у татарина! – подумал он, но вслух ничего не сказал.

– Ты еще увидишь меня, славный князь, – улыбнулся киевский правитель, – в грозном сражении! А там и станем соратниками!

– Ну, дай, Господь, чтобы так! – пробормотал князь Роман и повернулся к Льву Луцкому. – Пошли же в большой шатер: будем держать совет! А я пока отдам приказ моим воинам готовиться к отдыху…

На военном совете, собравшемся в шатре князя Льва, русские князья, бояре и татарский мурза Мухули беседовали недолго. Делом заправляли знавшие обстановку и не раз сражавшиеся с литовцами князья Лев и Станислав.

– Давайте строить наши войска в таком порядке, – предложил князь Лев Юрьевич. – По правую руку от меня станет Олег со своими людьми, а по левую – славный Роман. Я буду располагаться в середине, чтобы иметь возможность помочь любому из вас. А вот как быть с тобой, воевода Мухули, – он перешел на татарский язык. – Где ты станешь?

– А я стану, – усмехнулся татарский мурза, – за вашими спинами и когда будет нужно, неожиданно выскочу на врагов и повергну их в прах!

– Все хорошо, – поддержал луцкого князя Станислав Киевский. – Мы так и встретим нашего лютого врага! Все ли согласны?

– Все! – пробормотали князья Олег и Роман.

– Все! – хором прогудели бояре.

Наутро союзники выстроились так, как решили на совете. Как раз ударил мороз, и лица воинов, ждавших врагов не со страхом, а с любопытством, наливались румянцем.

– Что же мы стоим, как вкопанные? – сказал своим людям князь Роман Глебович. – Мы только мерзнем и вовсе не мешаем врагу? Это же очень плохо! Надо не стоять, а бить врага! Иди-ка, Михаил, ко Льву Юрьичу и передай ему мои слова! Опасно ждать врага на морозе: эдак застоится кровушка!

Брянский воевода Михаил Романович поскакал в центр к князю Льву. Последний стоял в окружении конных бояр. За спиной у него выстроился большой пехотный полк. Почти одни пехотинцы были и у князя Станислава. Поговорив с луцким князем, признанным общим военачальником объединенного войска, и объехав ряды своей конницы, брянский воевода вернулся назад. – Славный князь Лев сказал мне, – молвил он, подъехав к Роману Глебовичу, – что к нам уже приближаются литовцы! Они идут скорым шагом! Только что вернулась наша разведка…Значит, осталось недолго ждать! У них, в основном, пешее войско. Что касается нашего построения, – нахмурился он, – то оно никуда не годится! Почему мы, конные воины, оказались на самом крае? И татары далеко от нас отстали…Мне это не нравится! Нет настоящего порядка! Зачем сразу же подставлять врагу и пехоту и конницу? Надо по-другому сочетать рода войск…

– А как стоят воины Льва и Станислава? – спросил, чувствуя в груди тревогу, князь Роман. – Хороши ли их доспехи и выправка?

– Стоят-то они хорошо, – буркнул воевода Михаил, – и доспехи у них в порядке! Но мне не нравится…

– Ладно, Михаил, – покачал головой Роман Глебович. – Зачем ты придираешься? Так у нас, на святой Руси, принято тягаться с литовцами! Будем тогда сражаться, положившись на Господа!

В это время до брянских воинов долетели какие-то неведомые таинственные звуки: то ли скрежет железа, то ли скрип плохо смазанных тележных колес, то ли шум морского прибоя. Постепенно эти звуки все усиливались и, наконец, обрели очевидное, видимое объяснение: из-за снежных холмов медленно выходило большое литовское войско.

– Одеты в кольчуги, по-русски, – пробормотал боярин Борис Романович, сидевший верхом в седле рядом с братом-воеводой и князем Романом, – однако без овчин и тяжелых шуб! Может, поскидаем наши тулупы?

– Не надо! – сказал помрачневший князь Роман, глядя, как выстраиваются литовцы. – Эти тулупы не тяжелы, но мороз все крепчает…Мы еще не знаем об исходе сражения…А может, придется отступать?