Мэри Патни - Розы любви

— Мне всегда тоже так казалось, но я считала свое мнение предвзятым, продиктованным ненавистью, которую я испытываю к шахте вообще.

— Мэйдок по натуре задира и самодур, который не остановится ни перед чем, лишь бы удержать в руках власть. Если он почувствует, что его нынешнее положение под угрозой, от него можно ждать любых пакостей, — задумчиво проговорил Никлас. — Я уже знавал подобных людей. По правде сказать, меня немало удивляет то, что Майкл нанял подобного типа в управляющие и к тому же удовлетворен его работой. Меня начинает тревожить вопрос: а чем, собственно, был занят мой друг все эти последние годы? Умереть он не мог — я бы наверняка об этом услышал, — но он сделался поразительно невнимателен к тем вещам, которые прежде всегда почитал очень важными.

— Возможно, теперь он больше не считает их важными, — предположила Клер. — За четыре года человек может сильно измениться.

— Верно. Но не настолько. Майкл никогда не был равнодушным человеком. Наоборот, очень часто он все принимал слишком близко к сердцу. — Никлас рассеянно потрепал копя по шее, целиком поглощенный мыслями о прошлом. — Когда буду в Лондоне, то спрошу нашего общего друга Люсьена, где сейчас Майкл и что он делает. Люсьен знает все обо всех.

Вспомнив, что Никлас как-то уже упоминал это имя. Клер спросила:

— Люсьен, кажется, еще один из тех ваших друзей, которые именуют себя «Падшими ангелами»?

Никлас бросил на нее ошеломленный взгляд.

— Боже правый, неужто это наше старое прозвище добралось даже до Уэльса?

— Боюсь, что да. А как, собственно говоря, оно возникло?

— Мы четверо: Люсьен, Рэйфиел, Майкл и я подружились еще в Итоне, — объяснил он. — В Лондоне нас часто видели вместе. В высшем свете любят давать прозвища, и какая-то хозяйка модного салона окрестила нас «Падшими ангелами», потому что мы были молоды, немного необузданны, что в Молодых людях не редкость, и в довершение всего двое из нас носили имена архангелов[7]. Вот, собственно, и все.

— В истории, которую поведали мне, говорилось, что вы были красивы, как ангелы, и порочны, как демоны, — с наигранной скромностью заметила Клер.

Он усмехнулся.

— Сплетни — отличная вещь, ведь они куда интереснее, чем правда. Мы, разумеется, не были святыми, однако не нарушали никаких важных законов, не доводили до разорения свои семьи и не губили жизней юных барышень. — Он на мгновение задумался. — По крайней мере до тех пор, пока не получили это прозвище. Однако за то, что мои друзья делали в последние четыре года, я поручиться не могу. Услышав в его голосе сожаление, она сказала:

— Наверное, вам не терпится вновь увидеться с ними.

— Еще бы! Правда, Майкл как в воду канул, зато Люсьен служит в Уайтхолле[8], а Рэйф активно выступает в палате лордов, так что оба они почти наверняка находятся сейчас в Лондоне. — Тут он искоса посмотрел на нес. — Мы отправимся туда послезавтра.

Клер застыла, пораженная.

— Вы в самом деле собираетесь ваять меня с собою в Лондон?!

— Разумеется! Я же вам прямо об этом сказал в тот самый день, когда вы явились ко мне в Эбердэр с целью шантажа.

— Но… но вы же тогда были пьяны! Я думала, что вы забудете или передумаете.

— Где, как не в Лондоне, можно приобрести для вас подходящий гардероб? Хотя должен признаться, эта старая рубашка облегает вас самым соблазнительным образом. Интересно, под нею что-нибудь надето?

Клер невольно натянула поводья, и пони замедлил шаг. Поскольку Никлас и впредь будет постоянно вгонять ее в смущение, надо научиться держать свои эмоции в узде и не позволять им влиять на то, как она правит лошадью, с досадой подумала девушка.

— Я не могла заставить себя надеть сухую одежду на мокрое белье, — сухо ответила она.

— Недурное решение, достойное одобрения по причинам как практическим, так и эстетическим, однако у него есть один изъян — вы промерзнете до костей. — Он снял с себя сюртук и набросил ей на плечи. — Хотя убеждать женщину облачиться вместо того, чтобы разоблачиться, и идет вразрез с моими принципами, все же лучше наденьте вот это.

Она попыталась отдать ему сюртук обратно.

— Без него вас продует.

— Я в своей жизни провел столько ночей под открытым небом, что холод нисколько меня не беспокоит.

Клер, примирившись с неизбежным, запахнула на себе сюртук. Его ткань хранила тепло тела Никласа и слабый, едва уловимый мужской запах, который она смогла бы узнать повсюду. Надеть его сюртук — это было почти то же самое, что оказаться в его объятиях, только куда безопаснее…

Клер очень хотелось своими глазами увидеть Лондон, но этот визит наверняка оборвет ту странную близость, которая возникла между ними. В Лондоне у него друзья и, возможно, давние любовницы, которые заполнят его досуг. Там он едва ли будет помнить о существовании Клер. И ее жизнь станет намного легче.

Так что она должна быть благодарной ему за эту поездку.

Остаток дня прошел как обычно — в точном соответствии с тем порядком, к которому Клер уже начала привыкать. Сначала она приняла ванну и смыла с тела и волос грязь и вонь шахты. Затем — хотя ей все еще было изрядно не по себе после того, как она едва не утонула, — поговорила с Уильямсом о дальнейшем обновлении внутреннего убранства дома. Сегодня слуги сосредоточили внимание на уборке столовой и замене там мебели, и результат получился великолепный. Клер и Уильямс вместе решили, какими комнатами нужно будет заняться в ее отсутствие, составили список обоев и тканей, которые она купит в Лондоне.

После еще одного из превосходных обедов миссис Хауэлл Клер и Никлас поднялись в библиотеку. Там он сразу же занялся изучением корреспонденции и хозяйственными расчетами, работая с усердием, которое явно не вязалось с его репутацией беспутного мота.

Клер обрадовалась возможности просмотреть книги в библиотеке, качество и разнообразие которых превзошли самые смелые ее ожидания. Если они с Никласом станут друзьями, то когда три месяца истекут, он, возможно, позволит ей иногда одалживать у него книги.

Она принялась тайком рассматривать его профиль; он не замечал ее взгляда, поглощенный изучением какого-то документа. Как и всегда, его вид поразил ее: он был невероятно, потрясающе красив, аристократ и цыган одновременно, совершенно непредсказуемый и дьявольски умный. Они так же несхожи меж собой, как небо и земля, и было просто невозможно представить себе такое будущее, в котором они могли бы стать друзьями. Скорее всего этот их нелепый трехмесячный поединок закончится полной катастрофой, и пострадает в ней отнюдь не граф.

Сурово напомнив себе, что никто не принуждал ее являться в Эбердэр, Клер вновь сосредоточила внимание на книжных полках. Тома были расставлены не как Бог на душу положит, а в строгом порядке; здесь имелась литература на шести языках, причем все книги, написанные на каком-то одном языке, стояли вместе. На одной из полок Клер нашла несколько книг даже на валлийском.