Ширли Басби - Клянусь луной

— Вы знакомы с ним? — удивился мистер Битон. — Какой крохотный мир, кто бы мог подумать!

— Не то чтобы знаком… скорее наслышан о нем. Ведь это он женился на дочери лорда Беттисона?

— Да-да, вы совершенно правы, — заулыбался мистер Битон. На его пухлых щеках появились ямочки.

— Приятная пара, должно быть, — вежливо кивнул Патрик и попрощался.

Теперь он направился к матери, надеясь застать се в такой час одну.

Леди Колдекотт велела дворецкому проводить ее сына в Розовую гостиную. Это была ее любимая комната, оформленная в разных оттенках розового и лилового. Тонкие занавеси на окнах колыхались от малейшего сквозняка, цветы, расставленные повсюду, наполняли воздух нежным ароматом. Леди Колдекотт устроилась в кресле, обтянутом бледно-розовой парчой в крупных алых цветах. Выслушав рассказ сына о продаже дома, она покачала головой:

— Сколько имен! Как найти среди них нужное?

— Напряги память, мама, — посоветовал Патрик. — Ты уже рассказывала мне о родственниках Ливайны, но кто из них мог переехать в провинцию с Керзон-стрит? Кто такая Марта Элсуорт? Агент сказал, что она старая дева.

— Странно, но я слышала только о двух сестрах Ливайны, кажется, их зовут Анна и Сесиль. Фамилий я не знаю, кажется, обе вышли замуж. Ни о какой Марте я не слышала. Единственной старой девой в семье была сама Ливайна, лорд Эмбри женился на ней, когда она уже отчаялась устроить свою судьбу. Погоди! — Эллис нахмурилась. — Вспомнила! Брат Ливайны, отец Томаса, о котором ты упомянул, женился на своей кузине — ее фамилия тоже Элсуорт. Так вот, у нее и была сестра, оставшаяся старой девой. Может, это она?

Патрик изумленно смотрел на мать.

— Послушай, неужели ты знаешь все и обо всех? Уму непостижимо!

— Вовсе не обо всех, — фыркнула леди Колдекотт, польщенная его похвалой. — Только о тех, кто вхож в наш круг. Ну и о некоторых других тоже.

Смеясь, Патрик поцеловал мать в щеку.

— Не знаю, куда бросаться теперь. Довольно широкий круг подозреваемых. Сообщи мне, если шантажист себя проявит.

Выйдя от матери, Патрик рассудил, что визит к Элсуортам может обождать, поэтому решил пообедать с друзьями. Лорд Найджел Эмбри и Адам Пакстон ждали его в таверне на Джерард-стрит. Они обсудили дела, потом перемыли косточки знакомым, и только когда принесли последний бокал вина, Патрик решил порасспросить о Томасе Элсуорте.

— Не знаете, как мне его найти? — поинтересовался Патрик, любуясь солнечными бликами, игравшими на стеклянной кромке бокала.

Найджел уставился на него с подозрением:

— Что-то ты много внимания уделяешь Элсуортам в последнее время, дружище. Откуда такой интерес?

— Так я тебе и раскрыл все карты, — хмыкнул Патрик. — Мне нужен Томас, до остальных Элсуортов мне дела нет.

— Зачем он тебе? — приподнял брови Адам.

— Что за детское любопытство? — Патрик откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Когда его лицо приобретало такое ленивое выражение, расспросы становились бессмысленными, и приятели это знали.

— Меня беспокоит твой интерес к этому Томасу, — покачал головой Найджел. — Элсуорты — неприятная семья. Томас не исключение, хотя его кузен Херст еще противнее. Они постоянно крутятся вместе, этакие повесы и разгильдяи, ты должен это знать. К тому же это совсем иная порода людей. Мало того что они редкие хамы, так еще и бесчестные наглецы. Даже после брака они не остепенились, продолжают швырять деньгами, гулять и… — Найджел недовольно поджал губы. — Короче, я беспокоюсь за тебя, дружище. Что общего у тебя с этим Томасом? Это люди не нашего круга.

— Ты сказал «и», но не закончил. Что ты имел в виду? Ты очень строго судишь других, но ведь один Бог знает, что болтают о нас. Мы тоже любим выпить и гульнуть, и наша репутация давно нас обогнала. Даже моя мать осуждает меня и моих друзей. Чем мы отличаемся от Томаса Элсуорта? И не забывай, что его тетка породнилась с вами, а Эмбри не примут в свою семью разное отродье.

— Когда я сказал, что это люди не нашего круга, я имел в виду вовсе не благородство их происхождения, — скривился Найджел. — Тем более речь не обо всех Элсуортах, а всего лишь о двоих, Томасе и Альфреде Херсте.

— Полагаю, я могу внести ясность, — вклинился в разговор Адам. — Эти двое Элсуортов имеют вполне приличное происхождение, но их стиль жизни несколько отличается от нашего с тобой, Патрик. Кстати, браки обоих совершались только по расчету. Херст обаял дочурку Нортропа, чтобы впоследствии проиграть деньги, а Томас женился на некрасивой девушке только потому, что ее отец предложил ему ее руку в обмен на списание долга — а Элсуорты немало задолжали Беттисону. Конечно, девушка была так уродлива, что точно осталась бы старой девой, но она заслуживала лучшей доли, чем стать разменной монетой между этими двумя семействами. — Адам вздохнул и продолжил вполголоса: — Но это все ерунда. Самое неприятное в том, что Херст и Томас Элсуорт даже в браке не переставали блудить. Поговаривают, что они предпочитают юных и невинных девушек, едва вылетевших из родительского гнезда. Некоторым жертвам мерзавцев было не более четырнадцати лет. Они лишали их девственности, а вместе с тем и шанса устроиться в жизни. Возможно, общество считает нас повесами и разгильдяями, но мы никогда не занимались столь низким делом, как растление малолетних!

— Да уж, звучит гадко, — протянул Патрик, удивленный тем, что Томас Элсуорт и Альфред Херст так тесно общались. — Но у меня есть дело к парню. Как его найти?

— Что ж, мы тебя предупредили, — Найджел усмехнулся. — А искать его не нужно: Томас живет всего в паре кварталов отсюда, вверх по улице.

— Тогда прошу меня извинить. — Патрик встал и дружелюбно улыбнулся: — Я собираюсь нанести визит бедняге Томасу.

— Бедняге? — не понял Адам.

— Мы так рьяно перемывали ему кости, что у него, должно быть, до сих пор горят уши.

Все трое засмеялись.

Патрик незамедлительно отправился к Томасу Элсуорту. Выяснить адрес оказалось делом нескольких минут.

Вечерело, небо было серым и мрачным, поэтому лондонские улицы уже заливал свет фонарей. Дом, к которому направлялся Патрик, оказался довольно ветхим особняком. Ни одно окно не светилось, молоточек с двери был снят. Похоже, хозяева перебрались в деревню.

Побродив вокруг дома, Патрик решился постучать и был вознагражден шарканьем шагов за дверью. Он снова постучал, и тяжелая дубовая дверь приоткрылась. Слуга, возникший на пороге, держал в руке зажженную свечу. Он был худощав, на лице его была тоска. На вид ему могло быть от сорока до шестидесяти лет, и Патрик с интересом уставился на ужасающе костлявую руку мужчины, сжимавшую свечу.