Александра фон Лоренц - Клятва амазонки

Исгерду пришлось уступить. Викинг забрал своих людей из кузни и пошел выполнять указания рабыни. Он шел по узкой лесной дорожке, ведущей в дом Ингмара, чтобы позвать остальных девушек и испытывал необычное чувство гордости за свою Да-нуту.

Теперь под руководством главной мастерицы все приступили к обработке клинков. Через две неде-ли они были отполированы, заточены, сделаны краси-вые рукояти и гарды. Женщины принялись наносить на сияющие клинки узоры и магические знаки. Эти знаки должны были защитить воина в бою и сделать его оружие непобедимым.

— Что это за рисунки? — спросил Исгерд¬ — его, наконец, допустили в мастерскую, и он смог увидеть таинство отделки древнерусского оружия. — Это коловрат и посолонь, а это инглия и святодар, — объясняла Данута, показывая на рисунки среди вол-нистых линий.

— А что это за линии?

— Это следы от слоев металла. Это «шапур-кан», а это «наромхан» — мягкое и твердое железо.

— И они так переплетаются?

— Они еще и пружинами завиты, — с гордо-стью поведала амазонка, — мы теперь эти следы пре-вратим в узоры, рукояти обошьем кожей и отделаем камнями и чеканкой. Бери меч в руки!

Викинг взял меч и попробовал его на вес. Оружие оказалось довольно тяжелым. Вдоль сияюще-го на солнце клинка проходила узкая бороздка.

— Для стока крови? — с любопытством спро-сил Исгерд.

— Нет, скорее она для усиления прочности клинка.

Исгерд в который раз убедился, что Данута хорошо разбирается в оружии. Откуда же такая моло-дая женщина могла получить столь обширные знания, которыми даже не каждый седой мастер владеет

— Я с детства при оружии, — ответила на во-прос хозяина амазонка, — отец потерял в боях с хаза-рами двух сыновей, осталась одна дочь. Вот он и са-дил меня на коня с двух лет, и к оружию приучал. А основные знания я получила от Полонеи. Вот это жен-щина! Она родом из древних берендеев. Ну, теперь будем испытывать клинки. Бей!

Данута установила меч на специальные козлы и вручила викингу увесистую полосу железа.

— Бей вот сюда! — показала она на нижнюю часть клинка, которая была более толстой и не зато-ченной, — это место специально сделано для отраже-ния удара.

Исгерд размахнулся и ударил по кладенцу. Полоса в руках викинга зазвенела и отскочила в сто-рону.

— Бей сильней, — воскликнула амазонка, — со всей силы!

Мужчина опасался испортить оружие, но все же размахнулся и нанес удар настолько сильно, на-сколько смог. Полоса железа больно дернулась в ру-ках викинга и согнулась, а меч остался цел. Зрители восхищенно охнули.

Такому испытанию были многократно под-вержены все кладенцы. Два меча все же сломались. Но остальные сорок шесть выдержали испытание с честью. Можно было не беспокоиться за качество оружия и отправлять товар герцогу нормандскому.

По случаю отъезда Ингмара в Нормандию бы-ли устроены торжественные проводы. К ним в дом приехали почти все домочадцы Исгерда. На главном месте сидела как кукла красавица Грюнхильда, а мо-лодой хевдинг не отходил от нее ни на шаг.

— Дурак он, не любит она его, — прошептала Милана. Они с Данутой сидели вместе со всеми за праздничным столом, хотя и в самом конце. Гудрун так и ела Дану злыми зелеными глазами, а Исгерд не сводил с нее жадного чувственного взгляда. В холле было слишком много людей, дымно, и почему-то ужасно неприятно пахло жареной рыбой.

— Послушай, что за рыбу они на стол подали? Она испорчена, меня мутит. Сейчас вырвет.

— Вечерний улов трески. Очень вкусная и свежая.

— Не знаю, в чем дело, но меня сейчас вырвет. Я выйду на улицу, дай пройти, Мила! — Данута вы-скочила из-за стола.

— Подожди, я с тобой. Поела и больше не хо-чу за столом сидеть. Это их праздник, а не наш.

Данута пулей вылетела из-за стола, чувствуя неудержимое желание освободить желудок от съеден-ной пищи. Она согнулась, держась за забор, едва ус-пев забежать на хозяйственный двор. Ее рвало до-вольно долго, даже ослабели ноги. Милана отыскала ее сразу же по характерным звукам.

— Что это, может, Гудрун отравила? — с кри-вой ухмылкой сказала молодая женщина¬. Рвота нако-нец прекратилась.

— У тебя ничего не болит? Как ты себя чувст-вуешь? — спросила подруга, с состраданием глядя на ее измученное лицо.

— Нет, не болит. Только слабость. Да меня давно уже мутит, недели две. Я думала, что это от дыма в кузнице. А сегодня в бане слабость сильная была.

— Какого дыма, мы ведь сейчас чеканку дела-ли.

— Тогда не знаю, может, что-нибудь подсыпа-ет моя хозяйка.

— Нет, не хозяйка! Скорее, Исгерд тебе под-сыпал. Ну что ты, не догадываешься, что ли? Не ма-ленькая ведь! Беременная ты! И уже весь срок про-шел, если две недели рвет. Почему ты мне раньше не сказала?

— Думала, из-за кузницы все это!

— Накрылся наш побег! Куда ты с животом побежишь? На всю жизнь в рабах останемся. Говори-ла же, следи за сроками.

— Работой я увлеклась, прости, Мила! Может, поможешь?¬ — слезы градом полились из глаз Дануты.

— Поздно, слишком опасно. Может кровоте-чение открыться. Я не стану виновницей твоей смер-ти, люблю я тебя, и не хочу потерять единственную подругу. Не вой, придумаем что-нибудь, но еще два года тут проживем, это точно. Пойдем, умоешься, и спать. Утро вечера мудренее.

Проводы закончились, и гости стали уходить, благо дома у всех были недалеко. Гудрун все ждала, когда муж подойдет к ней, чтобы вместе отправиться домой, но он все сидел рядом с Ингмаром. Она стала его дергать за рукав.

— Езжай со всеми, я позже приеду, или, мо-жет даже, завтра. Заночую у побратима.

— Ты с ней заночуешь! — взвизгнула Гудрун. — Я знаю!

— Знаешь, и хорошо! Чего скрывать? Я весь день работаю как вол, могу я хотя бы ночью удоволь-ствие себе позволить? У всех мужчин есть наложни-цы, и их жены молчат. А тебе все не так. Надоело твое вечно плохое настроение. Давай, иди поскорей в по-возку. Тебя все ждут. Даже Грюнхильда уже уселась, невеста конунга на вид, не меньше. А я все-таки по-братима провожаю, хочу посидеть с ним вдвоем на-последок. Вон, он меня ожидает на скамейке.

Невеселый Ингмар молча сидел на дворе под раскидистой березой, дожидаясь Исгерда. Побратим опустился рядом, и положил тяжелую руку ему на ко-лено. Было видно, что молодой хевдинг расстроен. И Исгерд знал, отчего. Его бесчувственная сестра не за-хотела остаться в доме побратима, чтобы утром про-водить его и уехала, сославшись, что очень устала. Исгерд сравнил сестру с Даной, вспомнил, как она рисковала жизнью ради него, когда он бился в оди-ночку с несколькими печенегами. Да, его рабыня на-много превосходит сестру по душевным качествам.