Саманта Джеймс - Его грешные пути

И тут он поцеловал ее со всей долго сдерживаемой страстью, давая ей возможность почувствовать всю силу своего нетерпения. В глубине души он побаивался, что она его оттолкнет. Но она не оттолкнула. Потому что не могла и не хотела.

Она замерзла, и он был единственным человеком, который мог отогреть ее. Только он мог разжечь в ней огонь. Она рассказала ему о той страшной ночи. Она доверила ему то, о чем никогда никому не говорила. Ощутив его теплые, твердые губы на своих, она почувствовала, что постепенно оттаивает. Хотя она не понимала этого, но в тот момент ей казалось совершенно естественным и правильным отдаться этому человеку телом и душой…

Сердце у нее билось где-то в горле. Пальцы теребили его тунику.

— Камерон, — тихо сказала она, — ты говорил, что освободишь меня, если я рожу тебе сына…

Он настороженно взглянул на нее.

— Говорил.

Затуманенные голубые глаза заглянули в его глаза.

— Ты правда отпустишь меня? Сдержишь свое слово?

— Сдержу, — медленно произнес он. Чуть помедлив, она сказала:

— Тогда дай мне твое семя. Дай мне твоего сына.

Глава 15

Ее голос понизился до шепота.

— Дай мне твое семя.

Камерон недоверчиво уставился на нее. Ему показалось, что он сошел с ума или не расслышал то, что она сказала. Не могла же она и впрямь сказать…

Дай мне твоего сына.

Чувство, одновременно сладкое и горькое, охватило его. Даже сейчас она не хотела от него ничего, кроме свободы. Но у него гулко забилось сердце и вскипела кровь. Эгоистичное, страстное желание вытеснило все мысли. Он даст ей то, что она хочет, потому что он сам этого хотел.

Он безумно хотел ее и не мог отказаться от того, что она предлагала.

Но что, если сегодняшняя капитуляция обернется наутро горьким раскаянием? Надо это выяснить. Обязательно.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — Он сверлил ее взглядом, проникая до самых глубин души. — Понимаешь, дорогуша? Можешь сказать «да», можешь сказать «нет», но скажи это сейчас, пока не поздно! — Он схватил ее за руки.

На мгновение память Мередит услужливо подсунула воспоминания о других руках. О руках, шаривших по ее телу, принуждавших лежать и не сопротивляться.

Подчиняясь какой-то неподвластной ей силе, Мередит взглянула на его смуглые пальцы, державшие ее руки. Они были сильные и гибкие, загоревшие и по-мужски крепкие. Эти руки могли быть очень нежными, несмотря на свою силу. Их прикосновение вызывало у нее дрожь — дрожь желания, теперь она могла себе в этом признаться.

В его руках больше не было угрозы, и она не боялась их.

Она взглянула в его горящие глаза и услышала свой голос:

— Да… да!

— Значит, так тому и быть, — прошептал он. — Так тому и быть…

Он поцеловал ее — горячо и страстно, потом внес в дом и ногой захлопнул за собой дверь. Не успела она перевести дыхание, как он сорвал с нее рубашку и швырнул на пол. В мгновение ока его одежду постигла та же участь, и он предстал в свете камина во всем своем великолепии. Лицо Мередит залилось краской, но она не смогла удержаться и взглянула на него. Прежде она делала это исподтишка: ей было любопытно, но безумно страшно. Теперь же она, не таясь, посмотрела на него.

Одетый в килт и плед, Камерон, возвышаясь над окружающими, был воплощением мужской силы.

Но без одежды он был… просто изумителен. При виде его прекрасного мужественного тела у нее перехватило дыхание. Он был словно высечен резцом скульптора — широкоплечий, с мускулистыми руками, с твердым плоским животом. Грудь его поросла темными волосами… Она набралась храбрости и окинула взглядом всю его фигуру… целиком.

Она осмелилась сделать то, чего никогда прежде не делала. Ее взгляд скользнул вниз, и от того, что она увидела, ее бросило в жар. Его символ мужественности — твердый и напряженный — гордо возвышался в обрамлении жестких темных завитков волос. Охнув от изумления, Мередит торопливо перевела взгляд на более безопасные участки тела, обнаружив, однако, что он все это время наблюдал за ней!

Губы его дрогнули в улыбке, как будто он точно знал, на чем именно так долго задержался ее изумленный взгляд. Он не дал ей времени испытать стыд или смущение и крепко прижал ее к себе. Его кожа была горячее огня, а глаза, горевшие ярче пламени, жадно оглядывали ее с головы до пят, ничего не оставляя без внимания.

Может, он ее оценивает, подумала она. Но она сразу прогнала эту мысль. Ей это было безразлично. Запустив пальцы в ее волосы, он повернул к себе ее лицо. Его губы оказались на ее губах и последовавший мучительно-сладкий страстный поцелуй вызвал у нее, как ни странно, трепетное предвкушение. Она и не подозревала, что поцелуй может быть так приятен. У нее подкосились ноги, и она бы упала, если бы не его сильные руки.

Она смутно сознавала, что ее несут на кровать. Уложив Мередит, Камерон пристроился рядом и, опершись на локоть, пристально посмотрел ей в лицо.

— Ты знаешь, что я дальше сделаю с тобой? — спокойно спросил он.

— Да, — покраснев, ответила она. Он провел пальцем по ее губам.

— Тогда послушай меня, Мередит… Это будет совсем не похоже на то, что с тобой сделали раньше. Совсем.

Дай Бог, чтобы было так, потому что она и подумать не могла о том, чтобы повторился тот ужас.

— Ты должна довериться мне, девочка. Ты можешь это сделать?

Разве у нее был выбор? — подумала она. Интуиция подсказывала ей, что они зашли слишком далеко и идти на попятный поздно.

— Да, — прошептала она. Однако он, видимо, уловил отголосок страха в ее голосе, и глаза его потемнели.

— Теперь все будет по-другому, — повторил он. Расхрабрившись, она прикоснулась пальцами к его щеке и, пристально посмотрев на него, спросила:

— Ты можешь поклясться в этом, Камерон?

— Клянусь, милая, — ответил он, не отрывая взгляда от ее глаз.

На этот раз его поцелуй был такой нежный, что она чуть не заплакала. Он прошептал ее имя, и тело ее затрепетало.

— Мередит… малышка Мередит, ты должна сказать мне, что доставляет тебе удовольствие.

Большими пальцами обеих рук он медленно обвел ее груди.

— Это тебе доставляет удовольствие, милая? Она молча кивнула.

— А это? — Он легонько прикоснулся к самым кончикам сосков.

Она резко втянула в себя воздух. Он прикоснулся еще раз… и еще. Волна наслаждения прокатилась по ее телу, сосредоточившись в этих чувствительных центрах. Она и не ожидала, что он попытается доставить удовольствие ей. Почему-то она была уверена, что он прежде всего подумает о собственном удовольствии. Но он, казалось, точно знал, как сделать то, что ей приятно, то, о чем она втайне мечтала. Он тихо рассмеялся.

— Тебе это нравится, милая, правда? Я был уверен, что тебе понравится.