Ольга Клюкина - Сапфо, или Песни Розового берега

— Но… я не собираюсь в Афинах воровать капусту, — пробормотал Фаон. — Сапфо говорит, что мой дед — большой богач, и мне не придется…

— Кто знает, что нас ждет впереди? — задумчиво покачал своей седой, вечно всклоченной головой Эпифокл. — Никто из смертных не может знать своих путей. Я вот тоже сейчас должен быть на Фасосе и вести философские беседы с Бебелихом, а почему-то сижу здесь и любуюсь звонкой пустотой твоего красивого лба…

— Ну что вы совсем запугали мальчика! — вступилась Дидамия. — Не слушай их, Фаон. Я слышала, что сейчас в Афинах правит мудрый Солон, который отменил драконовы законы, написанные кровью, и сделал много чего еще разумного, на что стоило бы посмотреть каждому из нас.

— А, попробуем сначала, — недовольно сказал Алкей, вытряхивая из чашечки воду. — Этот кон не считается. Я просто слишком сейчас отвлекся на всякие разговоры, а когда делаешь много дел сразу, как правило, ничего толком не получается. И вообще, мой совет тебе, Фаон: никогда не стоит стараться поднырнуть под горизонт — ненароком можно и утонуть.

— Так что там, Леонид, ты хотел рассказать нам про Афины? — напомнила Глотис, которой давно уже порядком надоело слушать разговоры, связанные с отъездом Фаона. — Какие ты там видел самые красивые скульптуры или вазы?

— Увы, на афинском празднике я был уже несколько лет тому назад, и за это время в городе многое могло измениться, и мой рассказ вряд ли окажется достоверным, — ушел от ответа Леонид, посмотрев на несчастную Филистину, затем на Фаона, который теперь не радовался даже своей игрушечной победе, на недовольного Алкея.

Ясно было, что он со своим рассказом о прекрасных Афинах здесь может снова оказаться совсем некстати.

— Но меня не интересуют твои знакомые, которые могли уже умереть, — с вызовом сказала Глотис. — Или правители, которые могли смениться. Также меня вовсе не интересуют — ни Дракон, ни Солон, ни даже тот, кто придет им на смену! Я спрашиваю только о произведениях искусства, которые живут вечно, и им дела нет до человеческой возни!

— Увы, но я плохой мастер рассказывать или описывать то, что я когда-то видел, — озадаченно поскреб бороду Леонид. — Для меня написать письмо или даже пересказать подробности путешествия — гораздо труднее, чем еще раз объехать вокруг света или, например, вспахать вручную плугом целое поле.

— Насколько я поняла, ты человек грамотный, но с буквами и словами не дружишь? — засмеялась Дидамия. — Но неужели ты даже не ведешь записей обо всем самом необычном, что сумел повидать за время своих странствий? Или, быть может, у тебя хоть что-то записано?

— Записываю, — кивнул Леонид и выразительно провел руками по глазам. — Но только вот здесь. Увы, однажды я в Египте попал на грандиозные похороны юного фараона Хиу… в общем, не важно, как его звали, во время которых в жертву было принесено тысяча быков, тысяча гусей, сожжена тысяча круглых хлебов. Я хочу только сказать, что еле-еле запомнил это трудное египетское имя.

— Хм, хм, вот он перед вами — живой пример диалектического противоречия, — многозначительно произнес Эпифокл.

— Ты намекаешь, что такой необразованный моряк, как я, вдруг затесался в общество прославленных поэтов? — грозно нахмурился Леонид. — Но я ни от кого не скрываю: в моем роду не было аэдов — бродячих сказителей, и моя семейная ветвь вовсе не ведет свое начало от Гомера. Да, мой слух вообще не настроен на музыку, а только на шум волн. Но зато по их шуму я научился различать приближение бури, которая случится только на следующий день, и загодя укрыть корабль от непогоды в безопасном месте, и…

— Нет, хм, хм, я имел в виду вовсе не тебя, Леонид, и даже не твой, а тот, тесеев корабль, возле которого в Афинах теперь проходят праздники, — сразу испуганно закачал головой Эпифокл — он уже хорошо знал вспыльчивость капитана, умевшего зажигаться буквально от одного только неосторожного слова. — Я решил загадать вам загадку. Мне известно, что когда какая-нибудь доска на корабле Тесея, который был доставлен в Афины как памятник, сгнивала, то ее сразу же заменяли новой доской, так что к нынешнему времени на корабле уже не осталось ни одного первоначального куска. Поэтому я хочу вам указать на тесеево судно как на образец диалектического противоречия: это и тот корабль, и уже совсем не тот корабль, на котором когда-то плавал легендарный Тесей. А кто-нибудь из вас возьмется рассудить: так что это все-таки за корабль — тот или не тот? Может быть, ты, капитан?

Все присутствующие рассмеялись, потому что оказались не в силах разгадать загадку Эпифокла, и Леонид тоже, широко улыбаясь, беспомощно развел руками.

Почему-то в этот момент Леониду показалось, что он уже очень давно знаком с каждым из этих остроумных, веселых людей, прекрасных женщин, среди которых ему было на редкость приятно находиться, вовсе не чувствуя себя лишним и чужим возле пылающего очага.

Леонид почти что с отеческим умилением поглядывал на игру известного поэта с красавчиком юношей, которые с совершенно серьезным видом старались сейчас потопить кораблик, ощущая, наверное, себя в этот момент подобными всемогущим богам — повелителями лоханки с водой.

Если бы эти двое знали, что такое настоящая буря и какой ужас приходится пережить, когда корабль на самом деле вот-вот может пойти на дно!

И еще он втайне ждал, когда же, наконец-то, запоет та, которая в отдалении сидела с кифарой, еле слышно перебирая на ней струны.

Но женщина с золотыми волосами почему-то петь никак не начинала, а просить Леониду было неловко — вдруг она до сих пор на него обижалась за неосторожно сказанные слова?

И вообще, капитан решил про себя, что, попав в такое общество, ему лучше всего поменьше говорить, а побольше слушать и запоминать.

Хотя ведь все равно не всякий потом поверит, что он запросто сегодня пил вино и беседовал с друзьями и подругами прославленной Сапфо, и даже можно сказать, побывал на занятиях в ее школе.

Признаться, с возрастом Леонид начинал все больше стыдиться собственной малоучености, и даже жалеть, что не посидел подольше в ученых студиях, а с самого раннего детства начал бредить о пиратах, сокровищах, прекрасных чужеземках и уже в юности бороздить близкие и дальние моря.

Но теперь, достигнув весьма зрелого возраста, Леонид старался незаметно заполнять пробелы в своем образовании.

Вот и Эпифокла он согласился взять с собой, и причем совершенно бесплатно, лишь потому, что надеялся во время достаточно долгого путешествия, по пути, почерпнуть что-нибудь из его ученой мудрости и получить ответы на некоторые важные жизненные вопросы.