Патриция Поттер - Молния

Лорен знала, что их скрывает чернильная темнота и что никто из команды не может их видеть. Казалось, что они одни под бесконечным пространством небосвода и на свете нет больше никого, кроме них двоих. Она почувствовала, что ее губы крепче прижались к его губам, и поняла, что отвечает на его поцелуй, что рот ее приоткрывается навстречу его нежной настойчивости.

Бурные, неистовые, уносящие в неизвестность чувства затопили ее. Радость. Желание. Предчувствие. Опасность и напряженность лишь обострили, усилили ее ощущения до такой степени, что она перестала понимать, как она может это вынести, как может удержать все эти чувства в себе и не взорваться. Она начинала теперь понимать то, что говорил Адриан об опасности.

Или это и была опасность?

Она в беспамятстве отступила назад.

— Нет, — прошептала она, и его руки ослабили объятия.

Его губы что-то шептали у ее щеки. Потом его рука поймала ее подбородок и заставила Лорен взглянуть на него. Она не могла как следует видеть его лицо, но мысленно она представила, что он слегка улыбается и вопросительно смотрит на нее.

— Вы как ртуть, мисс Брэдли, — тихо сказал он. — Вы все время убегаете от меня. Почему?

Потому что я ненавижу вас. И я боюсь, что я вас люблю.

— Я устала, — ответила она вслух неровным голосом.

Адриан вздохнул. Голова его вновь начала опускаться и Лорен понимала, что он собирается ее поцеловать, чтобы поцелуем погасить возражения, но она отшатнулась от него, опасаясь, что он именно так и сделает.

— Пожалуйста, Адриан.

— Мы завтра поговорим, — сказал он, и голос его неожиданно прозвучал твердо и бескомпромиссно.

Она поняла, что завтра ей придется дать ему какие-нибудь объяснения по этому поводу. Она понимала, что он, должно быть, сбит с толку тем, что она сначала уступила, а потом уклонилась. Один Бог знает, как она сама была сбита с толку!

— Я провожу вас до каюты, — сказал он и отпустил ее, чтобы наклониться и взять Сократа.

Правой рукой Адриан крепко взял ее руку и повел ее сквозь ночную тьму вниз по ступенькам, которые вели в каюту. Внутри было еще темнее, чем на палубе и ее удивляло, что он идет так уверенно. Сама она чувствовала себя совершенно слепой и была полностью в его власти.

Гудели машины. Рука Адриана направляла ее неуверенные шаги. Тепло и запах его тела опьяняюще действовали на нее здесь, в недрах корабля, во мраке ночи. Она запнулась, и его рука вновь обняла ее, не дав ей упасть. У Лорен было такое ощущение, словно он стал неотделимой частью ее самой, и она знала, что никогда не будет чувствовать себя целой без него.

Когда его не будет!

Когда они добрались до каюты, он открыл дверь. Он отпустил ее и она услышала звук зажигаемой спички, затем увидела, как вспыхнул фонарь.

— Здесь безопасно пользоваться светом, здесь нет окон, — сказал он.

Фонарь, точнее, странного вида маленькая лампа, созданная специально для кораблей, висела на крючке, и ее мерцающее пламя освещало каюту и его лицо. По его лицу она видела, что у него к ней много вопросов — вопросов, на которые она не могла ответить.

Сократ спрыгнул на пол и отправился к своей постели.

— Я заберу его с собой, — сказал Адриан.

— Почему бы не оставить его здесь?

— Вы уверены в том, что вы этого хотите? — В голосе Адриана теперь чувствовались веселые нотки. — Иногда он вдруг решает, что кровать ему больше нравится. Вы можете проснуться оттого, что вас схватит костлявая лапа.

— Он, по крайней мере, составит мне компанию. Глаза его заискрились, и в их темной синеве загорелся огонек, словно от пламени.

— Мне кажется, я ревную. Да еще к обезьяне. У меня совсем не осталось никакой гордости, мисс Брэдли, — поддразнил он.

— Мне это кажется маловероятным, — парировала она.

— Вы нанесли ей беспрецедентный ущерб.

— Уверена, что вы исцелитесь.

— Сомневаюсь.

И на лице его появилась подкупающая задумчивая улыбка.

Еще одна уловка?

— Спокойной ночи, капитан.

— Адриан, — настаивал он.

— Лорд Адриан, — сказала она, стараясь выдержать определенную дистанцию.

— Лорд Риджли, чтобы быть точным, — сухо сказал он. — В ваших устах это звучит так, словно вы не любите лордов.

— Я слышала, что они играют в игры, — не подумав, выпалила она.

— Что за игры?

— Сердцами.

Моим сердцем.

Он помолчал. Глаза его были темными и таинственными, а на щеке играли желваки. Ей хотелось знать, почему.

— Разве не так?

— Не все из них. Все ли женщины играют в такие игры? — в голосе его неожиданно почувствовалась резкая нота.

Черт его побери! Он умел поставить ее в такое положение, что она вынуждена была защищаться. Умел повернуть против нее ее же собственные слова. И он еще смел заключать на нее пари! Она снова рассердилась, и это помогло ей справиться со слабостью. Но она понимала, что ей следует быть осторожнее. Она и так уже сказала лишнее. Но кожа ее все еще горела и дрожала в тех местах, где он касался ее, в Лорен знала, что если он ее поцелует, она опять пропала.

Она прочитала короткую молитву, и Бог ответил на ее мольбу. Его тихий голос, доносящийся до ее сознания, сделал ее ответ излишним.

— Мне нужно подняться на палубу. Эти воды все еще опасны. Спокойной ночи… Лорен.

Слова его прозвучали непривычно отрывисто, и она почувствовала, как ее пронзила знакомая боль. Если даже небольшое изменение интонации задевает ее, что же будет, когда он узнает правду?

— Спокойной ночи, капитан, — еще раз повторила она и повернулась, чтобы посмотреть, как он протискивает в дверь свои широкие плечи.

Адриан провел ночь у штурвала, и Джонни стоял рядом с ним, пока они не прошли рифы. Потом Джонни пошел спать, в то время как Адриан, желавший побыть в одиночестве, остался у штурвала.

Ему нужно было привести в порядок свои мысли, касающиеся Лорен Брэдли.

Он думал, что нашел в ней нечто не похожее на других, нечто прекрасное. Он никогда не говорил с женщиной так, как он говорил с Лорен на пляже. Ни одна женщина не смогла пробудить в нем такой нежности. К своему удивлению он обнаружил, что в ее присутствии заполняется некая пустота в нем самом. Казалось, он нашел часть самого себя.

Или, по крайней мере, он некоторое время так думал. Эти золотисто-зеленые глаза умели так посмотреть на него, что у него возникало желание удержать и защитить ее.

И заниматься с ней любовью.

Но за последние несколько дней ее отношение к нему изменилось, исчезла легкость в общении. И он не понимал, почему. Он вел себя как джентльмен, хотя это было нелегко. Он привык к быстрому успеху у женщин, но всерьез ни за кем не ухаживал со времени катастрофы с Сильвией. Он довольствовался доступными женщинами, теми, кому не нужно было ничего другого, кроме послеобеденного развлечения.