Мэгги Осборн - Рыжая невеста

— Кто сказал, что выполнить последнее желание человека легко? В этом-то весь смысл этого желания. Если бы его можно было легко выполнить, человеку не пришлось бы ждать смертного одра.

Она поискала глазами Ханратти и поманила его, чтобы он сыграл с Пичем в шашки. Когда Ханратти подошел, она надела солнечные очки и направилась к ветлам, на которых она развесила сушиться вещи Пича.

— Я ждал, когда вы кончите играть в шахматы, — сказал Таннер, заглядывая в чистое дуло пистолета.

— Я вас не видела, — солгала она. Она взглянула на арсенал оружия, выложенного на траве рядом с ним. — Это мое ружье.

— Я его почистил. — Она не ответила, и он посмотрел на нее, щурясь от солнца. — Считайте это началом моего ухаживания.

— Ах так! Тогда я думаю, что это правильно. — Она на минуту задумалась. — Только бы это не вошло в привычку. Я имею в виду — рыться в моих вещах.

— Я также нарвал для вас цветов. — Он протянул ей букет. Фокс уставилась на него в растерянности. Она совсем не разбиралась в цветах. Розу она, возможно, и узнала бы, но это были крошечные розовые цветочки и какие-то колючие голубые веточки, которые часто попадались ей на дорогах, но она никогда не обращала на них внимания.

— Достаточно было почистить мое ружье. — Она понятия не имела, что ей делать с этими полевыми цветами.

— Мне показалось, что для ускоренного ухаживания два подарка будут лучше, чем один, — улыбнулся он. — И у меня есть для вас еще кое-что. Сядьте, я сейчас вернусь.

Фокс посмотрела в сторону лагеря. Никто не сидел у огня — для этого было слишком жарко. Ханратти и Пич сидели друг против друга, склонившись над шахматной доской. Джубал Браун ушел на пастбище, чтобы осмотреть раны животных.

Огромное белесое небо простиралось у нее над головой. Воздух был полон ароматами пробуждающейся природы, тучи насекомых жужжали над поверхностью воды.

Фокс опустилась на землю и стала ждать, что еще подарит ей этот великолепный теплый день, кроме ухаживания. В такой день обязательно должно случиться что-нибудь хорошее.

Таннер появился из-за деревьев с кувшином, обвязанным вокруг крышки веревкой.

— Ледяная вода, — торжественно провозгласил он. — Или почти ледяная. Кувшин стоял в воде два часа.

Радостно рассмеявшись, она взяла чашку, в которую Таннер налил воды, и сделала глоток.

— Чудесно!

Таннер протянул ей носовой платок.

— Он чистый.

— Спасибо. — Она намочила платок водой из чашки и приложила его к лицу. — Господи, как же это приятно. Но у меня нет ничего для вас.

— А я ничего и не жду. Я же должен ухаживать.

— Я думала об этом. А сколько времени длится ухаживание?

— Иногда годы, — сказал он улыбаясь.

— Годы? — В утонченном мире были вещи, о которых Фокс, честно говоря, не имела никакого понятия. Женщинам не разрешалось пить алкоголь, курить или, например, ругаться. А теперь еще оказывается, что ухаживать можно годами. — У нас нет такого времени. — По расчетам Фокс у них было чуть больше двух месяцев до того момента, как они прибудут в Денвер. — Мы и так затянули с началом.

— Наоборот, мы идем по ускоренному графику. — Он откашлялся. — Позвольте сказать вам, мисс Фокс, вы сегодня выглядите особенно прелестно.

Она упала на спину и расхохоталась.

— Моя коса растрепалась, я вспотела, и вся одежда прилипла к телу. Сапоги я не чистила с тех пор, как мы уехали из Карсон-Сити. Но пока мне все нравится. Скажите еще что-нибудь.

— Ваши волосы чудесного цвета. Их словно поцеловало солнце. И у вас удивительно красивые уши. — Он усмехнулся.

— У меня на голове колтун, а у одного уха не хватает мочки.

— Меня особенно восхищает роса на вашей лебединой шейке.

— Да это же пот! — Хохоча, она перевернулась на живот и уткнулась лицом в траву. — Надо же — лебединая шейка! Смех, да и только!

— Между прочим, я хотел спросить… как продвигается процесс облагораживания попки?

У нее вырвалось что-то напоминающее хихиканье, чему она сама удивилась.

— Я не так давно начала этим заниматься, но мне кажется, что она стала лучше. — Теперь, когда она стала мазать свиным салом не только лицо и руки, от нее, наверное, жутко пахнет. — Надеюсь, вам нравится запах бекона.

Он посмотрел на небо, словно размышляя.

— Я нахожу запах бекона возбуждающим.

— Не знаю, верить ли вам, но все равно спасибо. — В данный момент Фокс отдала бы все на свете за флакон духов. — Она села и улыбнулась. — Пожалуй, мне нравится этот глупый разговор, ей-богу!

Господи, какой же он красивый! Он уже загорел даже больше, чем она. Это означает, что средства Пича действуют. Но она забыла о загаре и вообще обо всем на свете, как только погрузилась в глубину его карих глаз. Она могла бы смотреть в эти глаза до конца своих дней и при этом не говорить ни слова. Ни один мужчина еще не смотрел на нее так, как Таннер — так, словно было что-то волшебное в овале ее лица, словно ее глаза светились мистическим блеском, а ее губы вот-вот прошепчут что-то необыкновенное.

Таннер налил еще воды в их чашки.

— Расскажите мне о себе. Начните с самого начала. — Когда она удивленно на него посмотрела, он добавил: — Мы должны узнать друг о друге все. Без этого не бывает ухаживания.

Что ж, правила ухаживания он действительно знал гораздо лучше, чем она. Фокс провела языком по губам и попыталась сосредоточиться.

— С самого начала? Я родилась в Сан-Франциско.

— Я тоже родился в Сан-Франциско.

— Правда? — В ее глазах мелькнуло нечто похожее на восторг. Выходит, у них все же было что-то общее. И поскольку Таннер был всего на несколько лет старше Фокс, они, вероятно, жили в Сан-Франциско в одно и то же время. — А ваша семья жила в городе?

Таннер кивнул:

— Наш дом был на одном из холмов с видом на залив.

— Наш тоже! Мне хотелось бы вспомнить адрес, но я была слишком маленькой. Я не помню. Интересно, может быть, мы жили совсем рядом? — Он не стал оспаривать ее предположения, но она видела, что он засомневался. — Понимаю. Вы думаете, что ваша семья была богатой, а моя — нет, поэтому мы не могли жить в одном районе.

— Дома на холмах очень большие.

— Таким был и наш дом. — Она вздернула подбородок. — Чего вы не знаете, так это то, что мой отец был достаточно состоятельным человеком. Он был судовладельцем. Он умер, когда я была ребенком, и я его не помню. — Таннер вежливо ее слушал. Он не верил, что ее отец был богат. Фокс вздохнула. И зачем только он затеял этот разговор! — Когда моя мама снова вышла замуж, мы переехали в дом, который был еще больше нашего. — Она умолкла, ожидая его реакции. — Это правда. У нас были слуги в обоих домах.

— Это, должно быть, было приятно, — после долгой паузы сказал он.