Мэйдлин Брент - Превратности судьбы

— Благодарю вас, мисс Люси. Хотя, боюсь, хозяин никогда не разрешит вам пойти в прислуги. Он несет за вас ответственность, это будет позором для него.

Я вздохнула.

— Да, я тоже так думаю. Но мне нечего делать. Я чувствую себя так, словно меня посадили в клетку.

Он сочувствующе кивнул.

— Я знаю, вам очень трудно так жить, мисс Люси. Праздность — нелегкое занятие. Для этого нужно родиться.

Сухой тон, с которым он это произнес, рассмешил меня. Я посмотрела в сад. Чудесный день. Кроме поездок в экипаже в церковь или в деревню и одного путешествия в Брамли за платьями, я не сделала ни шагу за пределы поместья.

Я сама услышала в своем голосе нотку сомнения, когда сказала:

— Я думаю пойти прогуляться.

Марш поднял бровь.

— Барышни не ходят гулять одни. На вас нет шляпы, мисс Люси, и перчаток.

— Но ведь жарко! Я хочу только пройтись, Марш. Только до Брамли и обратно или еще куда-нибудь.

— Брамли? — удивился он. — Но ведь вам понадобится два часа.

— Хорошо. Не пойду так далеко в первый раз.

Я никогда раньше не видела, чтобы Марш моргал от удивления, но сейчас он именно так и сделал. Он улыбнулся и с интересом посмотрел на меня.

— Для вас это небольшая прогулка?

Настала моя очередь удивляться.

— Да. Я часто ходила в Ченгфу и обратно. А это в два раза дальше.

— Понятно. Английские барышни не пойдут дальше чем на милю, да и то, если они себя бодро чувствуют, — он покачал головой. — Так не пойдет, мисс Люси, так не пойдет. Можно я дам вам один совет? Если вы пойдете по дорожке через сад, увидите тропинку, она тянется примерно полмили по долине. Это все земля мистера Грешема. Я думаю, никто не станет возражать, если вы там будете гулять.

Я не знала, что земля Грешемов простирается дальше парка, и обрадовалась. Но я кое о чем вспомнила:

— А мистер Грешем не рассердится, если я пойду гулять без разрешения? Мне не хочется его сейчас беспокоить.

— Я скоро должен увидеться с хозяином, и, думаю, будет разумно, если вы предоставите это мне, мисс Люси. Я скажу, что это я вам посоветовал.

— О, а может он рассердиться на вас?

В глазах Марша промелькнула усмешка:

— Будьте уверены, он не станет оспаривать мое мнение по поводу приличий.

Мне захотелось подбежать к нему и обнять. Я никогда не забуду, как он мне помог в тот ужасный день приезда. С тех пор я не видела от него ничего, кроме доброты и понимания. Я сдержалась, но слова посыпались из меня помимо моей воли:

— О, Марш! Вы так добры ко мне, и я так вас люблю! Я не знала своего отца, но, если бы можно было выбирать, я бы выбрала вас.

Я замолчала, чувствуя, как начинают гореть щеки.

Мне не было стыдно от вырвавшихся слов, но я боялась, что поставила его в неловкое положение. Его лицо утратило сдержанное выражение и стало более человечным. Я даже предположить не могла, что это возможно. Он сделал шаг вперед и чуть поднял руку, словно хотел дотронуться до моего плеча, но спохватился. Опустив руку, он отступил на шаг, но в глазах все еще была радость.

— Самый большой комплимент, который мне когда-либо делали, мисс Люси, — тихо сказал он. — Я всегда буду этим дорожить. И я позволю себе отплатить вам тем же. Вы пользуетесь уважением, и не только моим, но всех тех, кто живет наверху. — Он замолчал и снова стал Маршем, каким его все знали. — Когда вы пойдете по долине, то увидите, что тропинка поворачивает и идет через высокие папоротники до деревьев и забора из проволоки, за забором — лес. Не ходите дальше, мисс Люси. Там земля Фолконов.

— Я буду осторожна. И еще раз спасибо.

— Не за что, мисс Люси, — он улыбнулся, поклонился и пошел по террасе в дом.

Идя через парк, я радовалась, что мой порыв был приятен Маршу. До «Высоких зарослей» я никогда не скучала по родителям, может быть, потому, что большую часть своей жизни сама исполняла роль матери для девочек из миссии. А сейчас я думала о том, как прекрасно иметь такого отца, как Марш, который так хорошо ко мне относится и действительно за меня волнуется.

За садом дорожка побежала между сосен и серебристых берез. Запах стоял необыкновенный. Солнечный свет, льющийся сквозь ветви деревьев, ложился золотистыми пятнами на траву. Некоторое время дорожка шла вдоль густой изгороди, затем спускалась между двух небольших холмов вниз, к папоротниковым зарослям.

Я шла медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Душа радовалась этой деревенской красоте. Кругом пахло свежестью и зеленью. Я слышала шелест крыльев над головой, слышала, как птицы копошились в подлеске. Когда я дошла до папоротников, то увидела, что на поляне резвятся три кролика, но у меня не потекли слюнки и мне не захотелось их съесть. Я попала в сказку.

Витая в облаках, я прошла через небольшую каштановую рощицу. Впереди, слева от меня, я увидела забор и поняла, что дошла до границы владений мистера Грешема. Я неохотно повернула назад и услышала прямо перед собой шорох. Он доносился из зарослей рододендронов и был слишком громкий для птицы или лисицы. Заинтригованная, я пошла на звук, обходя роскошную листву, поднимавшуюся высоко над моей головой и уходящую туда, где земля резко поднималась вверх.

Стволы у некоторых рододендронов были в два раза толще моей руки. Среди рододендронов попадались и высокий остролист, и другие вечнозеленые растения, — все они образовывали почти сплошную стену. Я присела пониже, пытаясь разглядеть через тесно переплетенные стебли растений и густую листву, что же так шумело. В тусклом свете я увидела что-то… лицо, маленькое лицо, обрамленное светлыми волосами.

Я поближе подошла к стене из листьев и сказала:

— Хелло!

Из-за этой стены мне ответили:

— Пожалуйста, подождите минутку, я сейчас вылезу.

Еще шум, затем большая раскидистая ветка отодвинулась, и появился мальчик лет девяти или десяти. Он вышел из прохода, своеобразного туннеля в кустах. Он был в бриджах и курточке, на его худеньком личике было выражение покорности судьбе. Я поняла, что это младший брат Роберта Фолкона, потому что своими тонкими и изящными чертами лица он был очень похож на мать.

Он озабоченно спросил:

— Ты им расскажешь?

— Что? То есть кому?

Он кивнул туда, откуда я пришла:

— Ты знаешь. Тем, что там, на холме.

— Ты имеешь ввиду мистера и миссис Грешем?

— Да, ты им скажешь?

— Скажу что?

— Что я здесь?

— А, ты хочешь сказать, что это их земля? Нет, не скажу.

— Большое спасибо. Они напишут моему папе, и я не смогу больше приходить сюда. Я знаю, кто ты. Ты — китайская девушка, которая живет у Грешемов, та самая, которую встретил мой брат Роберт, но только ты не похожа на китаянку.