Розалин Майлз - В порыве страсти

– Ты что-то узнал, что-то почувствовал? Дасти насмешливо улыбнулся.

– Никакого колдовства, босс, здравый смысл, и ничего больше. Просто я узнал одну интересную вещь. Ты ведь знаешь, когда мы устраиваем скот на ночевку, то сменяем друг друга, следим за ним по очереди. Слим в тот день дежурил за несколько часов до того, как умер твой отец. Слим сказал мне, что слышал самолет. Но, насколько я знаю, на ферме гостей не было, и нигде больше тоже. Так кто это был? И зачем?

Джон пытался сохранять спокойствие.

– Может быть, самолет пролетал мимо?

– Нет, Слим сказал, что он не улетел дальше аэродрома.

– Значит, самолет в ту ночь мог приземлиться, а потом улететь обратно, и никто бы об этом не узнал?

Дасти кивнул.

– Похоже на то.

– И кто-то мог…

– Или могли…

– Появиться на ферме, а потом снова исчезнуть, и никому не пришло бы в голову, что здесь вообще кто-то был? – У Джона голова шла кругом. – А от аэродрома сюда, если по прямой, даже ночью, пешком – как ты думаешь, сколько времени займет? Если места знакомые?

Дасти уже подумал об этом.

– Для здорового, выносливого человека – не больше часа. И, босс… здесь всем знакомы эти места.

– Да-а, – горько вздохнул Джон. Убийца был явно свой, с фермы. – Значит, за ночь они могли обернуться туда и обратно?

Дасти покачал головой.

– Если их действительно было несколько. Сейчас посмотрим.

Они подъехали к водопою, спешились и привязали коней к дереву, растущему на самом верху склона, далеко от воды.

– Здесь уже достаточно потоптались, – сказал Дасти. – Сначала твой отец, потом мы, когда уносили его отсюда, потом еще ты – может, и искать больше нечего. Подожди здесь, у дерева, а я пойду посмотрю. Если что-нибудь найду, крикну.

Джон сидел совершенно неподвижно, напряженно вслушиваясь в тишину, и так долго, что мелкие обитатели буша совсем перестали его бояться. Вокруг него сновали по своим делам зеленовато-черные и золотистые жуки, ящерицы пробегали так близко, что чиркали хвостом по сапогам, а маленькая мышь-песчанка даже взобралась ему на ногу. Наконец он услышал крик.

– Эй, сюда! Иди сюда!

Дасти обошел вокруг прудика, а потом стал описывать все расширяющиеся круги вокруг той выемки меж двух больших валунов, где Филипп заснул последним сном. Сейчас он стоял на коленях и что-то искал в траве. Наконец он раздвинул ветви стелющегося по земле кустарника и тихо произнес, указывая на что-то пальцем:

– Видишь? Трое мужчин. Они бежали рысцой. Хоть убей, Джон не видел ничего, кроме нескольких поломанных стебельков.

– Рысцой?

– Бежали легко и быстро. Трусцой. Он вдруг увидел это как наяву.

– Бежали? Да они убегали! – Джон помолчал. – Должно быть, это было после… после того, как они это сделали.

Дасти выпрямился, потер спину, указал рукой налево.

– Они пришли оттуда. Там, где спал твой отец. Я их потерял – слишком уж много там было народа, слишком много следов. Но эта троица снова обнаружилась вот здесь. Откуда пришли, туда и ушли.

Джон кивнул.

– Да, к аэродрому. – Он поднял голову, вопросительно посмотрел на Дасти. – А ты уверен, что их было трое?

– Конечно, – ответил тот, – трое.

– Мужчин?

– Трое мужчин, босс. Покажи мне здесь хоть одну даму, которая носила бы обувь десятого или одиннадцатого размера и побывала в армии.

– В армии?

– Или в какой-нибудь школе, где дают армейскую подготовку. Посмотри. – Дасти подошел ближе к прудику, ближе к тому месту, где в последний раз ночевал Филипп. – Видишь этот след? Отсюда они ползли на животе, по-пластунски. Вот так.

Дасти лег на живот и пополз, низко пригибаясь к земле, по-змеиному изгибаясь всем телом и расслабив неподвижные ноги. Передвигался он только на локтях.

– Этому учили во Вьетнаме, старый прием, им пользовались десантники. Перестаешь быть похожим на человека, звери не боятся. И сам стираешь свои следы, никаких отпечатков. Может, это прополз большой зверь.

– Или змея, – отозвался Джон. Его трясло от ярости.

Интересно, в какой именно позе старик ожидал, пока домочадцы спустятся к обеду, подумал Алекс. Как он стоял – вот так, расставив ноги? Нет, пожалуй, эта поза не подходит к той роли, которую он собирается играть. Алекс переступил с ноги на ногу. Однако, несмотря на элегантную позу – он стоял у камина – и безукоризненный костюм – отлично сшитые брюки и блейзер французского покроя, – на душе у него было неспокойно.

Зачем он привез ее сюда? Он и так замечательно устроился. Его признали сыном и наследником, выполняют все его капризы, здесь даже есть маленькая Элли – на случай, если воину-победителю захочется приятно провести время. Что еще нужно мужчине?

Тришу. Ему нужно Тришу.

С тех пор, как они познакомились, он желал ее каждый день, каждую минуту. Еще в вертолете ему казалось, что идея слетать за ней в Сидней и привезти в поместье была вполне здравой. Однако стоило поддаться этому пагубному желанию, и события вышли из-под контроля.

Чем она приворожила его? Алекс нервно провел рукой по волосам. Он уже в сотый раз задавал себе подобный вопрос. Что он в ней нашел? Да, конечно, она красива, прекрасна, как лучшая фотомодель, у нее потрясающее тело, густые, золотисто-медового цвета волосы, отличная фигура, широко расставленные серые глаза с длинными ресницами, обманчиво щедрый рот, слишком щедрый для такого человека, как она. Но Алекс за всю свою жизнь ни разу не притронулся к женщине, которую нельзя было бы назвать красивой. Значит, дело не в обаянии.

И не в ленивой грации и чувственности дикой кошки – казалось, у Триши больше нервных окончаний, чем у других женщин. Да, она настоящая женщина, женщина до мозга костей. Но и он настоящий мужчина, так что этим его не удивишь.

Настоящая женщина.

Алекс отхлебнул виски. Настоящая женщина. Да-а.

Только настоящая женщина может быть такой тщеславной, самовлюбленной, эгоистичной. Мысленно он поставил еще одну «галочку» в длинном списке ее прегрешений. Господи, да ее парикмахер, ее маникюрша, ее ароматерапевт значили для нее гораздо больше, чем он! Потому что эта красивая хищница берет от жизни то, что хочет, а потом только косточки выплевывает.

«Только веди себя прилично, – говорил он ей. – И не пей слишком много. В Кёнигсхаусе к этому не привыкли. Там живут добропорядочные фермеры, и кроме своей фермы они ничего в жизни не видели».

А она лишь усмехнулась в ответ: «Значит, пора им увидеть!»

Триша сразу же предупредила, что поедет всего на несколько дней, максимум на неделю, ей и так придется слишком долго обходиться без магазинов, салонов, тренажеров, без астролога и массажиста – безо всего того, что делает ее такой, какая она есть: пустенькой, тщеславной и эгоистичной.