Лори Макбейн - Когда сияние нисходит

Глава 9

Самая осведомленная персона — это сплетница .

Ройял-Бей, место рождения его отца и деда.

Нейл Брейдон оглядел элегантную библиотеку с изящной мебелью восемнадцатого века, доставленную в Ройял-Бей речным судном прямо к пристани, где первый хозяин плантации строил верфи и склады, чтобы принимать корабли, прибывавшие из Европы и Вест-Индии и привозившие в трюмах предметы невиданной роскоши.

Темно-красная шелковая обивка, потемневшая от времени, отливала теплыми отблесками в свете хрустальной люстры на шестнадцать свечей, выписанной из Англии бабушкой Нейла. Такая же украшала столовую и висела над длинным столом, на который по торжественным случаям выставляли бабушкин же сервиз тончайшего английского фарфора. Пара глобусов, земной и небесный, стояли слева и справа у стены с книжными полками от пола до потолка. Обюссонский ковер почти не износился, а лепные украшения на потолке сохранили ту же белизну, что и пятнадцать лет назад. Рамы фамильных портретов поблескивали золотом, а на камине синели тарелки дельфтского фаянса.

Юфимия Брейдон сидела на диванчике, занятая разговором с Алтеей, а Ноуэлл устроилась на почетном месте между матерью и бабушкой. Волосы Юфимии, теперь уже почти побелевшие, были забраны в сеточку. С золотой цепочки свисал золотой же медальон — единственное украшение ее простого дневного платья из муслина, затканного зелеными веточками. Она никогда не была признанной красавицей, но как богатая и независимая наследница, с домом и землями, полученными по завещанию отца, вошла в Ройял-Бей уже сложившейся сильной и решительной женщиной, привыкшей не скрывать своего мнения. Злые языки твердили даже, что Эффи Мертон лишь случайно не осталась старой девой: перезрелая, острая на язык и некрасивая особа наверняка не нашла бы мужа, не польстись красивый и холостой Ноубл Брейдон на земли Мертонов. Ривер-Оукс-Фарм, расположенная напротив Ройял-Бей на другом берегу реки и присоединенная к фамильному поместью, сделала Брейдонов самым влиятельным семейством во всем округе.

Сейчас Ноубл Брейдон сидел в мягком кресле у открытой стеклянной двери. Золото его волос потускнело, сменившись серебром. Гордая голова слишком часто падала на грудь. Он клевал носом, безразличный к разговорам окружающих, разморенный жарой.

— О, бабушка, я хочу сегодня разливать чай! Ну позволь, пожалуйста! Я умею, честное слово, умею! — молила Ноуэлл, так поспешно вскакивая, что ударилась о столик, поставленный перед бабушкой. Звон фарфора разбудил деда. Тот, слегка задохнувшись, откашлялся, и сигара, которую он из уважения к дамам скорее жевал, чем курил, выпала из руки. Адам, наливавший бренди из хрустального графина, мигом очутился рядом, и осторожно, но твердо похлопал отца по спине.

— Все в порядке, сэр? — тихо осведомился он, выказывая мягкость, тщательно скрываемую маской беспечного гуляки, которого он с таким искусством разыгрывал.

— Проглотил кончик сигары! Да, теперь таких, как делали в наше время, не купишь! Старый Джеймс Палмер! Уж он умел выращивать табак, да, сэр! — проворчал Ноубл, так злобно таращась на Алтею, словно она была во всем виновата. — Твой прапрадед знал, как растить табак, не в пример этим молодым выскочкам, у которых молоко на губах не обсохло. Надеюсь, у Стюарта Джеймса течет в жилах капля-другая крови истинных плантаторов, иначе он потеряет пристань Уиллоу-Крик, прежде чем наберет листьев на одну сигару!

— И все же я думаю, Алтея Луиза, ваша бабушка правильно поступила, оставив Уиллоу-Крик Стюарту Джеймсу. Он и его жена нуждались в собственном доме, а стоит ему и вашему папе сойтись, как тут же поднимаются такие споры и крики, что хоть уши затыкай! И эта северянка, жена Стюарта Джеймса, с ее чопорными манерами и повадками старой девы только масла в огонь подливает. Может, это не по-христиански, но я никогда ее не любила и не могу изменить свои чувства, — заявила Юфимия. — Всегда считала, что она смотрит на меня свысока. Да и ваша мама придерживалась этого же мнения, а уж она, уроженка Чарлстона, привыкла к городской жизни. Согласитесь, если человек терпеть не может оладьи, с ним что-то неладно, а я никогда не видела такой гримасы, как на лице Фисбы Энн в тот момент, когда ей во время первого визита в Треверс-Хилл подали оладьи из кукурузной муки. Можно было подумать, что ваша бедная мама кормит гостей какой-то гнилью. Правда, я по-прежнему считаю, что она кладет в блюда слишком много кайенского перца. Я дам ей новый рецепт окорока. Делаешь надрезы в окороке и начиняешь его сладкими пикулями, крошками кукурузного хлеба и коричневым сахаром. Привезу в середине недели. Тогда и Мэрибел Лу уже приедет. Обожаю сидеть с ней и расспрашивать о последних сплетнях. Я уже сказала вашей маме, что завтра приглашаю всех на ужин, особенно если молодой Палмер Уильям вернулся домой. Мы и Джастина завтра ожидаем. У вашей мамы дел по горло с подготовкой бала для Люси. Не хочу показаться недоброй, но в последнее время у вашей мамы очень усталый вид. Говорю вам, она ужасно осунулась. Потолкуйте с ней, пусть поужинает завтра с нами. Вы ведь приедете, дорогая?

Алтея улыбнулась и кивнула, вздыхая про себя, зная, что матери будет куда труднее и утомительнее собирать семью и вновь прибывших гостей для ужина в Ройял-Бей, чем спокойно оставаться дома.

— В вашем состоянии вы, естественно, поедете в коляске. О, Алтея, какое счастье! Когда Натан сообщил нам новости, я едва не заплакала! — хрипло вымолвила Юфимия, гладя невестку по руке и доставая платок, который немедленно прижала к глазам.

— Эта брезгливость, о которой ты упоминала раньше, мама, — обычное выражение лица Фисбы Треверс при упоминании обо всем, что относится к югу и южанам, — заметил Адам, возвращаясь к буфету.

— В таком случае я не знаю, почему она вышла за Стюарта Джеймса, если таково ее мнение о гостеприимстве южан, — фыркнула Юфимия.

— Только о южной кухне. Думаю, что она так же легко привыкла к нашему утонченному образу жизни, как утка к воде, — заметил Адам, раздавая рюмки с бренди отцу и Нейлу.

— Какая жалость! Стюарт Джеймс мог бы жениться на любой девушке! Да я просто уверена, что сердце Саретт Кэнби было разбито! Представляешь, она уже рассчитывает поймать твоего сладкоречивого братца, Алтея. На Адаме она поставила крест: тот выскользнул из ее сетей. Почему, ты думаешь, он отправился на побережье? Только чтобы сбежать от нее!

— Как раз успел на корабль, и, к счастью для меня, вышеупомянутая леди не может плавать.

— Ну, можно мне разлить чай? Можно? — приставала Ноуэлл, нетерпеливо топая ножкой.

— Тише, дитя мое! Когда научишься вести себя сдержанно, как настоящая леди, тогда и будешь разливать чай, — строго ответила Юфимия, и Ноуэлл, покаянно кивнув, опустила голову, чтобы скрыть слезы.