Лидия Джойс - Порочные намерения

Эм невольно отпрянула.

— Лорд Олтуэйт никогда не прикасался ко мне.

Варкур подошел ближе. В глазах его вспыхнула догадка.

— А что он вам сделал?

Эм хотела сказать «ничего», но слово это застряло у нее в горле.

— Перестаньте, — только и сказала она. Ее руки бессильно сжались, но она даже не заметила, что порез на ладони причиняет ей боль. — Перестаньте же.

И прежде чем она успела прореагировать, он схватил ее, поцеловал, заглушая губами ее протесты. Внутри у нее все сжалось, по коже побежали мурашки от предвкушения того, что произойдет, а корсет и платье внезапно превратились в помеху этим необычным чувственным ощущениям. Она схватилась за его воротник, пытаясь устоять на ногах.

«Это не те руки, на которые можно опереться, — сказала она себе предостерегающе. — Им нельзя довериться». Но хотя эта мысль и мелькнула у нее в голове, колени ослабли.

Варкур принялся стягивать с нее корсет.

— Не посмотреть ли нам, что еще есть в вашей шкатулке со штучками? — спросил он.

Эм покачала головой:

— Нет. Я достану чехол.

— Я предпочитаю свой. — Его рука скользнула по ее телу, освобождая ее от корсета и юбок. — Я хочу видеть вас обнаженной.

— Вы уже видели.

— Я хочу увидеть еще раз.

Теперь корсет не стеснял ее дыхания, но Эм дышала по-прежнему часто, и голова у нее все так же кружилась. Он был слишком крупный для нее — и слишком мощный. Почему же она хочет его так сильно? Или она стремится к самопожертвованию?

— Разденьтесь, — проговорила она хрипло.

Глаза его сузились, улыбка стала опасной.

— А вы когда-нибудь видели до меня голого мужчину, Мерри? Почему-то я в этом сомневаюсь. Мне кажется, что ваши предыдущие любовники спускали штаны лишь до колен.

— Я видела, и достаточно, — резко ответила она. Она сняла ботинки и чулки и отбросила все в сторону. За ними быстро последовали панталоны и сорочка, и вот она уже стояла голая и слегка дрожащая. Ей хотелось сложить руки на груди, прикрыться, но она не сделала этого, просто стояла, наблюдая за ним, а его глаза медленно скользили по ее телу.

— Я уверен, что вы видели, — сказал он наконец. — Ровно столько, сколько нужно, не более того. — Он снял шляпу и пальто и положил их аккуратно на середину стола. Потом снял галстук. Шелк засвистел, когда он вытягивал его из-под воротника, и Эм закусила губу — она узнала этот галстук или похожий на тот, которым он привязал ее к кровати в комнате камердинера.

— Вам он нравится, Мерри? — осведомился он. Глаза его смотрели на нее с вызовом, галстук висел у него в руке. — Полагаю, вам хотелось бы, чтобы я опять привязал вас. Должен с сожалением отказать, потому что мне интересно, что вы будете делать руками, когда не будете бояться меня и не будете привязаны к кровати.

— Положите галстук, — сказала она, и он положил его к остальной одежде.

Туда же он положил свой сюртук, потом жилет.

— Почему вы хотите этого? — тихо спросила она. — Чтобы помучить меня? Чтобы наказать себя?

С лица его исчезло жесткое насмешливое выражение, и на мгновение оно просияло простым томлением. Но он скрыл это выражение, быстро и умело расстегнув пуговицы рубашки.

— Если бы я знал это, Мерри, меня, вероятно, вообще здесь не было бы.

— Это бессмысленно.

— Для меня все, что происходит между нами, бессмысленно. — Рубашка была снята, за ней последовала исподняя. Во рту у Эм пересохло. Хотя она и видела его раньше, но мощь его тела взволновала ее. Она не знала, хочется ли ей убежать от него или положить руки ему на грудь.

— Я не могу предложить вам никакого освобождения, — сказала она. — Это не в моей власти.

— Возможно, мне нужно только быстренько прижаться к вам, — вырвалось у него.

— Если бы это было так, вас здесь не было бы, — твердо заявила Эм.

Он нагнулся, чтобы снять ботинки, и ее взгляд пробежал по его мускулистой спине, гибкой, твердой и безжалостной. Выпрямившись, он встретился с ней глазами.

— Вы хотите, чтобы я ушел?

Она хотела было сказать «да», но не смогла выговорить это слово. Она не хотела, чтобы он ушел, но не хотела и чтобы он остался. Она вообще не могла сказать, чего хочет. Эм беспомощно покачала головой, и это был не ответ, а отказ от ответа.

— Так я и думал, — с довольным видом проговорил Варкур.

Эм с трудом сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Или кончайте раздеваться, или уходите. У меня на сегодня другие планы. — Ей хотелось, чтобы эти слова прозвучали устало-пресыщенно, но ничего не получилось, потому что голос у нее сорвался.

Губы его скривились, и она мысленно выругала себя.

— Уже закончил, — сказал он, расстегнул пояс, и глаза Эм замерли. Он разом снял брюки и подштанники, отшвырнул их ударом ноги, но Эм ничего этого не заметила — все ее внимание было устремлено на его мужское естество.

— Ужас или восторг? — спросил он, но насмешка в его голосе предназначалась ему самому. Он обошел вокруг стола и направился в спальню.

— Куда вы? — спросила она, в панике подумав о шкатулке, которую затолкала далеко под кровать.

— В комнату, где стоит кровать, разумеется, — ответил он, останавливаясь.

— Давайте останемся здесь, — сказала Эм, стараясь, чтобы ее голос прозвучал весело.

— Почему?

— Спальня у меня такая скучная. Вам не кажется, что в этой комнате атмосфера более подходящая?

Но он не дал себя обмануть.

— Эта комната — сцена из вашего спектакля. Ваша спальня — другое дело. Это не сцена из спектакля, Мерри.

Она покачала головой — слишком сильно, она сама это поняла, — но ничего не могла поделать.

— Так должно быть. Иначе быть не могло.

— Идите. Сию же минуту, — сказал он.

Она опять покачала головой.

Он подошел к ней. Сначала ей показалось, что он хочет насильно утащить ее в спальню. Но он поднял ее на руки, так что ей пришлось обвить его шею руками, а он прижал ее к своей немыслимо горячей груди.

— Это не обсуждается, — сказал он.

Он отнес ее в спальню, закрыл за собой дверь ногой, раздвинул занавеси, чтобы впустить свет. Потом, так осторожно, что это походило на нежность, поставил ее на ноги.

Его естество прижалось к ее животу, и она была потрясена силой ощущений, вызванных этим прикосновением. Пришлось схватиться за него, чтобы устоять на ногах. Внезапно показалось, что комната закружилась у нее перед глазами.

— Господи, Мерри, я вижу, что ваше тело вспыхнуло — так вы хотите меня.

— Я не хочу вас, — сказала она. — Я просто хочу… этого. Потому что я глупая, дурная, одинокая и сбитая с толку. Будь вы джентльменом, Варкур, вы сейчас ушли бы.