Сюзанна Симмонс - Роза пустыни

– Для чего, милорд?

– Я должен поговорить с тобой о личном деле.

– О личном?

– Возможно, правильнее было бы сказать о секретном деле.

Элизабет прерывисто вздохнула. Между ней и Джеком существовало несколько секретов. И ей бы не хотелось предавать гласности ни один из них.

Он вдруг потерял терпение:

– Черт возьми! Элизабет, впусти меня!

– Это совершенно неприлично.

– Сию же секунду! – крикнул он. – Иначе я войду сам.

Элизабет не сомневалась в том, что он говорит правду. Джек был вполне способен осуществить свою угрозу.

– Будь ты проклят, Джек! – раздраженно бросила она, впуская его к себе.

Он торжествующе улыбнулся:

– И вам тоже доброго утра, миледи.

Каюта вдруг показалась ей слишком тесной. Незастеленная постель и ее собственное неглиже создавали ненужную атмосферу интимности. Элизабет с трудом заставила себя не смущаться.

Собрав последние крохи самообладания, она холодно произнесла:

– Вы своего добились, милорд. А теперь извольте сказать, из-за чего вы меня потревожили, и уходите.

Джек не торопился. Он прислонился к дверному косяку и спокойно скрестил руки на груди.

– Ты меня избегала, радость моя.

Она ответила ледяным взглядом.

– Надо полагать, вы угрожали разбить мою дверь в столь ранний час не для того, чтобы сообщить мне об этом.

Он снисходительно улыбнулся:

– Конечно, не для того.

Она невольно сжала руки в кулачки.

– Итак?

– Я ждал целую неделю, чтобы наконец застать тебя одну.

– Мы на корабле, где много людей, – напомнила она ему.

Джек зло рассмеялся:

– Прежде нас это не останавливало.

Элизабет сочла за лучшее не начинать разговор об их ночных встречах.

– Мне бы хотелось одеться, милорд.

Джек прошел мимо нее, бесцеремонно уселся на край незастланной постели, вытянул перед собой мускулистые ноги, откинулся на подушки и чуть насмешливо произнес:

– Я тебя не останавливаю.

– Милорд!

Он спокойно рассматривал ее.

– Я уже видел тебя без одежды.

Элизабет разозлилась:

– У меня такое впечатление, милорд, что вы хотите меня оскорбить.

Несмотря на ее возмущение, Джек оставался спокойным.

– И ты тоже видела меня обнаженным и полным желания.

Она громко ахнула.

– А теперь, сударь, вам удалось меня оскорбить.

– Что и подводит нас к цели моего сегодняшнего визита.

– Ваша цель заключалась в том, чтобы обидеть меня?

Джек стремительно вскочил и отрывисто бросил:

– Нет, конечно, глупый ты цыпленок!

– Тогда в чем?

– Я подумал, что нам следует обо всем договориться до того, как мы приплывем в Луксор.

– До того, как мы приплывем в Луксор?

– Там я встречусь с твоим отцом.

– С моим отцом? Помилуйте, о чем вы собираетесь с ним говорить?

– О нашей помолвке.

Элизабет открыла рот, чтобы ему ответить, однако не сумела издать ни звука. Она заморгала, бессильно опустилась на стул, стоявший у секретера и наконец прошептала:

– О нашей помолвке?

Джек смерил ее холодным оценивающим взглядом:

– Тебе не следует повторять за мной каждую фразу, девочка моя. Эта твоя привычка ужасно раздражает.

Элизабет чуть было не расхохоталась. Сдержавшись, она взглянула прямо в его классически красивое лицо.

– А с чего это мне выходить за вас замуж?

– Мне казалось, причина очевидна. – Секунду Джек колебался, но потом пожал плечами и продолжил: – Причина очень простая. Несколько дней назад мы провели ночь в одной постели. Мы были обнажены и занимались любовью. Мы вели себя как супруги, хотя ими не были.

Она изумленно ахнула:

– Я вас не понимаю!

– Пора платить по счету, моя нежная английская розочка. Сначала будет объявлено о нашей свадьбе. А по истечении подобающего срока мы поженимся.

Элизабет обнаружила, что смотрит на Джека с нескрываемым удивлением.

Когда Джек понял, что она не собирается ему отвечать, он добавил:

– Ведь я тебя скомпрометировал.

Элизабет вскочила и начала расхаживать по каюте. Ткань тонкой ночной рубашки заколыхалась вокруг ее стройных ног, и Джек почувствовал, что сердце у него забилось неровно.

– Вы меня не скомпрометировали!

– Скомпрометировал, за что приношу свои извинения.

– Не скомпрометировали, так что ваши извинения мне не требуются.

– Но как же?..

– Нет! – воскликнула Элизабет. Она почувствовала, что может расплакаться.

Джек театрально вздохнул:

– Я соблазнил невинную юную девушку и теперь должен за это заплатить.

Ей казалось, что он похож на бульдога, впившегося губами в сочную косточку.

– Вам не за что платить, сударь. Вы меня не соблазняли. Я действовала добровольно.

Он не сдавался, не уступал своих позиций ни на дюйм:

– Я тебя соблазнил. И вина целиком лежит на мне.

Элизабет решительно подошла к нему и бесцеремонно ткнула пальцем в его грудь.

– Никакой вины на вас нет. Вы меня слышите? Сколько раз я должна это повторять?

Джек продолжал упорствовать:

– Роза лишилась свежести. Товар захватан. Невинность потеряна.

Это ее совершенно ошарашило.

– Разве вы не говорили мне, что я осталась чистой?

– Это так и не так, – печально проговорил он.

Она сдвинула брови.

– Не понимаю, как и то, и другое может быть правдой, Он помолчал, а потом, пожав плечами, сказал:

– Ты слишком юна и неопытна, чтобы это понять.

Элизабет потеряла терпение:

– Я девственница или нет?

Он отвел глаза:

– В некотором смысле, видимо, можно было бы сказать…

Она повторила свой вопрос несколько громче:

– Милорд, я девственница или нет?

– Речь не об этом.

– Нет, речь именно об этом!

Джек недовольно хмыкнул:

– Милая моя Элизабет, ты цепляешься за слова.

– Факты – это факты, милорд.

– Не в данной ситуации.

Элизабет открыла рот и снова обнаружила, что потеряла дар речи. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла прошептать, пытаясь в первую очередь утешить саму себя:

– Так или иначе, это значения не имеет. Девственница я или нет, но я не желаю выходить за вас замуж.

Джонатан Уик был явно поражен.

– Ты не хочешь выйти за меня замуж?

– Ни за вас, ни за кого-либо другого, милорд. Во-первых, как вы столь любезно заметили, я слишком юна.

Его стальные глаза сощурились.

– А во-вторых?

Элизабет нервно облизала губы и глубоко вздохнула. Ей всегда казалось, что приятно было бы иметь рост поменьше. Впервые в жизни она пожалела, что не выше ростом: Джек угрожающе возвышался над ней, гневно сверкая глазами.

С трудом сглотнув, она объяснила:

– Я же говорила вам той ночью на палубе. Я хочу путешествовать, хочу испытать много чудесных приключений – и только потом выйти замуж.