Виолен Ванойк - Мессалина

Юлия, несколько раз поцеловав Мессалину, выразила свою радость по поводу того, что вновь очутилась во дворце, обрела свободу и своего мужа Виниция. Агриппина смотрела в этот момент на сестру — надменная и бесстрастная. Юлия взяла Мессалину за руку и повела во дворец. Встревоженный шумом голосов, к ним направлялся Клавдий. Он поцеловал жену и тотчас сказал:

— Племянницы мои, вы должны быть признательны Мессалине, это по ее совету я вернул вас из ссылки. Я очень хочу, чтобы вся наша семья была вместе. Видишь, Мессалина, я пожелал, чтобы Юлия и Агриппина получили обратно имущество, которое незаконно присвоил Калигула, а они, в свою очередь, предоставили место для погребения, достойное его ранга. Нельзя оставлять прах, прикрытый слоем земли, в Ламиевых садах, где было сожжено тело.

— Почитать должно всех членов нашей фамилии, — согласилась Агриппина. — Мы слишком пострадали при двух предыдущих правлениях, чтобы не видеть в нашем дяде отца отечества и нашей собственной семьи.

Эти слова понравились Клавдию, и он приласкал племянницу, но они вызвали раздражение у Мессалины, которая усмотрела в них корыстную лесть. Сославшись на дорожную усталость и сообщив Клавдию причины, якобы побудившие ее ускорить возвращение в Рим, она удалилась в свои покои.

Придя к себе, она велела кормилице принести маленького Германика и приготовить ей ванну. Покачав немного ребенка на руках и погладив Аилура, она окунулась в теплую душистую ванну. Она уже заканчивала купание, когда рабыня объявила, что пришел Мнестер и желает с ней поговорить.

— Мнестер? — рассеянно пробормотала она.

— Мне его выпроводить? — спросила служанка.

— Нет… веди.

— Сейчас? — удивилась служанка, видя, что Мессалина, не прикрыв наготы, устраивалась на сиденье, чтобы ей делали прическу, удаляли волосы, подкрашивали лицо.

— Конечно, — твердо ответила она. — Всем известно, что этот Мнестер не мужчина, а женщина.

Это утверждение заставило рассмеяться всех присутствующих женщин, которым надлежало обслуживать и развлекать императрицу.

— Я приветствую тебя, Мессалина.

Мнестер легкой походкой вошел в комнату и склонился перед Мессалиной.

— Что привело ко мне любимца императора тогда, когда я еще не оправилась после долгой дороги?

— Я пришел выразить почтение моей императрице.

— Прекрасное дело, однако это что-то новенькое.

— Я хотел бы снискать дружбу и благосклонность моей императрицы.

— Благосклонность? Я думала, что женщины тебя не привлекают.

— Под этим словом я осмеливаюсь понимать иное. Но, признаюсь тебе, если бы все женщины были так же прекрасны, как ты, я бы не любил мальчиков.

— Зачем тебе понадобилась моя дружба?

— Я мог бы быть твоим пособником. Ну например, я сумел бы заставить тебя забыть Валерия Азиатика или отомстить за себя.

Она удивленно взглянула на него.

— Разве в нашей резиденции в Байях есть соглядатаи?

— Слуги болтливы, однако это Клавдий поручил мне присматривать за тобой.

Мессалина смотрела на него, сощурив глаза, словно кошка, подстерегающая добычу.

— Итак, — продолжал Мнестер, — Азиатик в Риме. Я много раз его видел — на форуме и в других местах.

— Я догадывалась, что он никуда не уезжал.

— Его дерзость, думается мне, заслуживает наказания. Как по-твоему?

— Я поразмышляю об этом.

— Впрочем, ты могла бы пригласить его в свой новый дом.

— В мой новый дом?

— Один богатый патриций из числа моих знакомых хочет продать дом у подножия Квиринала, неподалеку от дома Аттика.

— И что же?

— Дом очень красивый и построен великолепно. Не слишком большой, но вполне подходящий, чтобы принимать друзей без всяких помех. Стоит в окружении садов, так что поблизости нет назойливых соседей. Клавдий мог бы тебе его подарить. Достаточно, чтобы ты пожаловалась на ночные шумы, которые доносятся с форума и мешают тебе спать. Если пожелаешь, я смогу приводить к тебе туда самых красивых и умных мужчин Рима, к тому же умеющих хранить тайну.

Мессалина на мгновение задумалась. Идея привлекала ее; она тотчас нашла способ, как убедить Клавдия удовлетворить ее каприз.

— Завтра, — наконец сказала она, — ты нанесешь визит Клавдию, в то время, когда я тоже буду у него. Ты заговоришь с ним о покупке дома как о выгодном деле — не для него, разумеется, а для людей из его окружения. Тут вмешаюсь я и попрошу приобрести этот дом для меня.

— Доверься мне. Месяца не пройдет, как ты сможешь обосноваться на новом месте.

— Я доверяю тебе, Мнестер. Но с этого момента бойся когда-либо пытаться меня обмануть.

— Я никогда не смогу даже помыслить об этом, — проговорил он, взяв ее руку и поднеся к губам.

Глава XII

ЮБИЛЕЙ КЛАВДИЯ

Клавдий не хотел никаких празднеств, но в конце концов уступил. Он и представить себе не мог, что Мессалина одна подготовит свадьбу его дочери Антонии и Помпея Магна и организует игры в честь его, Клавдия, пятидесятилетия. Сенаторы и в особенности военачальники-преторианцы высказались в пользу императрицы, вмешался и Мнестер. Император сдался.

В первый день августа 41 года в Риме царило веселье.

Торговцы расположили свои прилавки на подступах к театру Марцелла. Там можно было приобрести подушки для сидения на театральных скамьях, шляпы разных фасонов, зонты, веера. В тени портиков устроились продавцы фруктов и лепешек. Женщины жарили на маленьких печках из обожженной глины кур на вертеле и обжаривали галльские сосиски; подростки сновали по улицам, предлагая воду из бурдюков, которые носили на поясе, а кабатчики разместили под тенистыми платанами амфоры с вином и ячменным пивом. Вокруг с шумом бегали ребятишки, ища случая стянуть фрукты и сладости. Самые отчаянные взбирались на крыши домов и сгоняли оттуда птиц.

Можно было опасаться, как бы скамьи в театре Марцелла не рухнули под тринадцатью тысячами зрителей, собравшихся, чтобы увидеть и услышать своего кумира — мима Мнестера. Пронзительные звуки труб возвестили о прибытии императора. Народ стоя приветствовал Клавдия и Мессалину, державшую за руку Октавию, когда они появились в императорской ложе. Позади шли Агриппина и Юлия. Луций Домиций, сын Агриппины, проскользнул вперед императорской четы, что вызвало смех и аплодисменты множества зрителей. Римляне уже умилялись внуку Германика с его взъерошенными золотисто-каштановыми волосами и синими, всегда широко распахнутыми глазами.

Мессалина резким движением остановила ребенка, взяв его за плечи, и вернула обратно, к матери, отчего малыш разревелся, Агриппина, взяв сына на руки, мрачно взглянула в спину Мессалине. Императорская семья устроилась в ложе, и зрители расселись по местам.