Евгения Марлитт - Совиный дом

Клодина стала на колени перед ласковой женщиной; ей хотелось сказать: «Оставь, оставь меня, и для тебя, и для меня лучше, чтобы я ушла от тебя как можно дальше!», но она не могла произнести этих слов под взглядом лихорадочно блестевших глаз, умоляюще устремленных на нее. Она почувствовала поцелуй на своих губах и прикосновение чего-то холодного к руке — герцогиня надела ей золотой браслет в форме подковы, украшенный бриллиантами и сапфирами.

— Не будете ли вы, ваше высочество, не будешь ли ты, — поправилась Клодина, — раскаиваться в своем выборе?

И ее бледное серьезное лицо с вопросительным выражением повернулось к высокопоставленной подруге.

— У меня тонкое чутье относительно достоинства людей; я знаю, что не отдам своего сердца недостойной.

16

Принцесса Елена вернулась в Нейгауз в чрезвычайно дурном расположении духа. По дороге она молча сидела в углу ландо, а принцесса Текла так же молча в другом. Графиня Морслебен, сидевшая с ними вместе, с трудом сдерживала улыбку: молодое и старое лицо в эту минуту неудовольствия были так похожи друг на друга.

Гроза разразилась только в верхних комнатах Нейгауза и обрушилась на фрау фон Берг, вызванную в комнату маленькой принцессы. Елена осыпала глубоко обиженную даму градом безумных упреков, как будто она была виновата в том, что четыреста лет тому назад Нейгауз был построен слишком близко к отвратительному Альтенштейну! Это ужасное место, настоящая пустыня, и ясно как день, что разумный человек никогда не построил бы замок здесь, если бы не имел особой цели.

— Слыхано ли это — получить столь резкое замечание от ее высочества из-за такой… — принцесса от злости не нашла подходящего слова. Не хватает еще, чтобы она, принцесса Елена, просила прощения у фрейлины герцогини!

— О, ваше высочество, — сказала фрау фон Берг, которая молча выдержала всю бурю, — за что вам просить прощения, ведь ваша светлость ничего такого не сделала?

— Я просто не заметила ее, потому что не выношу ее, — объяснила принцесса.

Глаза почтенной дамы заблестели.

— Во всяком случае, ваше высочество, это было плохо, — мягко сказала она. — Ее высочество просто очарована своей подругой. Можно подумать, что прекрасная Клодина готовит любовный напиток в своем Совином доме. Как неприятна должна была быть эта сцена барону!

— Неприятна? — проговорила принцесса. — Вы думаете, что он без неудовольствия оставил игру, чтобы по приказанию ее высочества успокоить и вернуть свою кузину?

При этих словах принцесса вскочила со стула, обитого голубым кретоном, и подбежала к окну.

Фрау фон Берг видела, как она сжала кулаки, нервно топая ногой и едва сдерживая себя.

— Что ж ему было делать, ваша светлость? — спросила она. — Но, впрочем, это не невозможно, кто знает мужское сердце?

Она усмехнулась за спиной принцессы.

Та быстро обернулась, как будто ее ударили, и заметила улыбку своей поверенной. Сейчас же что-то пролетело над завитой головой женщины и упало у камина. Это был рабочий мешок принцессы из мягкого светло-голубого шелка с началом бесконечного вязания, и он, несомненно, направлялся в голову фрау фон Берг. Та поднесла платок к глазам и зарыдала.

— Не плачьте, — повелительно сказала принцесса. — Вы знаете, что я прихожу в бешенство, когда… Я вас слишком хорошо знаю, Алиса, вы злорадствуете.

— Ей Богу, нет, ваше высочество, — воскликнула плачущая женщина. — Я думаю, иногда улыбаются из сожаления. Кто же говорит, что улыбка относилась к вашей светлости. Мне жаль герцогиню. Ее высочество представляется мне ягненком, позвавшим в гости волка. Герцогиня обожает Клодину, и жалко, и смешно видеть, когда кто-нибудь осыпает нежностями своего злейшего врага.

Принцесса не отвечала. Она сидела за кретоновой занавеской на подоконнике и нетерпеливо болтала ногами, а горящие глаза ее смотрели на шоссе, видневшееся из-за парка.

— Что я могу сделать, когда люди слепы, — сказала она, наконец.

— Я думаю, ваша светлость любит герцогиню?

— Да, она добра, детски добра, и всегда очень внимательна ко мне. Но мама говорит, что она ни в чем не знает меры, и она это мне показала сегодня. Я не могу помочь ей.

Часы на шкафчике в стиле рококо со светлыми бронзовыми замками пробили семь. Принцесса нетерпеливо заметила это.

— Уже так поздно? — произнесла она. — Барон забывает, что мы хотели сегодня выбрать место для танцев.

— Может быть, ее высочество позвала его в свою гостиную, — сказала фрау фон Берг. — Фрейлейн фон Герольд поет каждый вечер, а барон, как известно вашей светлости, фанатично любит музыку.

— Но герцогиня знает, что у него гости! — воскликнула, сверкнув глазами, принцесса и угрожающе посмотрела на свою собеседницу.

— А если ее высочество прикажет? — мягко заметила Берг.

— Прикажет? Мы живем не в средние века. Пожалуй, в конце концов ее высочество прикажет, чтобы он женился на ее любимице!

Фрау фон Берг беззаботно ответила на, пожалуй, чересчур резкую шутку:

— Кто знает, ваша светлость, может быть, если бы этого сильно пожелала ее любимица!

Это было уже слишком для принцессы Елены. Она подбежала к Берг и схватила ее за плечи, худенькое ее личико было совершенно белым.

— Алиса, вы дурная, дурная — я чувствую. Вы умеете больно огорчать меня. То, что вы говорите, ужасно, но возможно. Алиса, я теперь никогда не бываю спокойна. Я хотела бы умереть, как сестра. Она по крайней мере была счастлива.

— Ваша светлость шутит?

— Нет, нет, я не шучу. Ради Бога, не считайте это за шутку. Я не знаю, что бы я сделала от радости, если бы та уехала совсем из наших гор. Почему она не уехала с герцогиней-матерью в Швейцарию? Зачем она сидит здесь?

— Да, действительно, зачем? — повторила Берг и поцеловала руку маленькой принцессы. — Бедное дитя, — прибавила она со вздохом.

— Ах, Алиса, найдите какой-нибудь выход. Укажите его мне, придумайте что-нибудь. Я не могу выносить сомнений, — страстно прошептала девушка.

— Я, ваша светлость? Что же я могу сделать? Если только случай не откроет глаза ее высочеству…

— Случай, — горько повторила принцесса.

— Как же иначе? Ее высочество не имеет никого, кто относился бы к ней так хорошо, чтобы оказать такую дружескую услугу.

— Хороша дружеская услуга! — насмешливо промолвила принцесса. — Скорее дело палача, потому что знание этого обстоятельства, я уверена, разобьет сердце Элизы.

— Ваша светлость, так, по-вашему, лучше смотреть, как систематически обманывают добрейшее, благороднейшее и симпатичнейшее существо в мире? Я должна сознаться, что понятия о дружбе бывают различными, — с упреком сказала Берг.