Джози Литтон - Фонтан мечты

– Я думал, – поправил ее Нилс. – По крайней мере, я рассматривал такую возможность. Акоранский принц, который оказывается на месте взрыва... Ты должна признать, что у нас был повод для подозрений.

Она с трудом глотала воздух.

– Ты охотился за теми, кто хотел убить Джексона. Ты убил этих людей, ты...

– Я прибыл сюда, чтобы докопаться до истины!

– Почему я должна тебе верить? Ты ведь убивал раньше. Клянусь, я не позволю тебе причинить вред моим родным! И не важно, что я к тебе чувствую, я никогда...

– Так ты ко мне что-то чувствуешь? – При любых обстоятельствах признание было ему приятно. – Я имею в виду что-то помимо гнева и обиды?

– А разве я должна? – Она скосила взгляд на коврик у камина. – Какая женщина тебе нужна? Ласковая и пушистая и желательно без мозгов?

– Эй, дорогая, не уходи от темы. Я всего лишь хочу знать, что ты ко мне чувствуешь. Ты же специально сюда приехала, чтобы поговорить, обсудить то, что мы друг к другу испытываем.

. Он был доволен собой. Он нашел к ней подход. Он укрощал ее, как укрощают строптивую лошадь. Приближаться к ней надо медленно и непринужденно, не то лягнет – слабо не покажется. Она устало посмотрела на него, и он решил было, что его карта бита. Но вдруг она взмахнула рукой.

– Нилс, это... это... просто ужасно!

Он был готов ко всему. Он многое мог выдержать – голод, жажду, усталость. Но только не ее беспомощные слезы. Он не мог видеть, как бессильно плачет эта сильная, храбрая и стойкая женщина.

– Не надо, – забормотал он, обнимая ее. Он гладил ее по голове, как ребенка. – Не надо, любимая. Все будет хорошо. Мы как-нибудь выпутаемся.

Он мог лишь надеяться, что все так и будет, но в данном случае любая ложь была во спасение. Он просто должен был успокоить ее.

Беда состояла в том, что она не позволила ему себя утешать. Подняв на него глаза, она сказала:

– Я ведь не дура, Нилс Вулфсон, и мне совсем не нравится себя дурачить. Ты не случайно вошел в мою жизнь.

Он боялся этого и втайне надеялся, что она не пойдет в своих выводах так далеко. Хотя бы из чувства самосохранения. Но, увы, она пошла до конца.

– Ты хороший человек, и я в этом не сомневаюсь. Если бы ты не был хорошим человеком, ты не служил бы своей стране с такой самоотверженностью. И если ты предашь свою страну, то уже собой не будешь. Ради своей страны ты убивал, и я могу лишь задаться вопросом, как далеко ты готов пойти на этот раз. – Она отвернулась и еле слышно добавила: – Способен ли ты полюбить ради своей страны или хотя бы притвориться, что любишь?

Он онемел. На что это она намекает?

– Ты думаешь... Ты смеешь думать... то, что произошло между нами, стратегический ход?

– Неприятная мысль, – согласилась она.

– Господи, как ты могла! Как ты могла унизиться до того, чтобы считать меня... – Кем? Вкрадчивым слизняком, способным вот так использовать женщину? Но она так не сказала. Она сказала, что считает его хорошим человеком. Так как же это связать? – Проституткой в штанах? – выдавил он.

По крайней мере, честно. Неизвестно, что лучше, проститутка или слизняк. По всей видимости, она предпочитает первое. Бывают ли мужчины проститутки? Наверное, бывают. Чего только не бывает в наше время!

– Я занимался с тобой любовью не потому, что этого требовала от меня моя миссия. Я делал это вопреки тому, что мне вменялось. На самом деле с тобой я утрачиваю контроль над ситуацией, и это – постыдная правда.

И тело его с жизнерадостной бездумностью тут же предоставило ей свидетельство искренности его признания. Пробормотав ругательство, относящееся только к себе самому, он отпустил ее и стал спешно натягивать штаны. Он уже готов был приступить к застежке, когда заметил, что она улыбается.

Уж лучше, чем плакать. И все же он никак не мог приноровиться к стремительной смене ее настроения, непостоянного, как морской климат.

– Прости, – сказала она, угадав его мысли, – обычно я очень уравновешенная.

– Что поделаешь? Ситуация такая.

– Ты все так хорошо понимаешь.

– Вообще-то ты первая, кто мне об этом говорит. Послушай, Амелия, что я точно должен сейчас сделать, так это отвезти тебя домой.

Она покачалась на пятках.

– Затем, чтобы ты мог заняться... Чем? Охотой на Хоули?

– Я должен. Но я не собираюсь его убивать. Я не стану его убивать, если в этом не будет необходимости. В порту стоит американский корабль. Я доставлю его в Америку, чтобы там могли его судить.

– А как на это посмотрит британское правительство? Не забывай, он член палаты лордов.

– Мельбурн и его союзники будут лишь счастливы от него избавиться. Он у всех встал поперек горла.

– А как насчет подозрений, связанных с Акорой? Ты от них избавился?

– У нашего президента и так полно забот. Меньше всего ему нужна сейчас война. То, что Хоули оказался британцем, а не акоранцем, снимает вопрос о военном конфликте.

– Хоули не ягненок, он достаточно опасен.

– Я это знаю, принцесса, – сказал Нилс, натягивая рубашку. – Именно поэтому мой брат наблюдает за ним.

Но Шедоу не был там, где ему надлежало сейчас находиться. По дороге в конюшню Нилс наткнулся на скорчившегося, истекающего кровью человека, лежащего на садовой дорожке. В этом несчастном он узнал Шедоу.

Амелия выбежала из дома, не потрудившись накинуть жилет. Дождь нещадно хлестал ее, но она не замечала ни ветра, ни холода. Ее согнал с места крик Нилса, полный тревоги и боли. Там, на полпути между домом и конюшней, она видела коленопреклоненный силуэт Нилса.

Добежав до него, она в ужасе зажала рот. На тропинке лежал человек, разглядеть которого в темноте она не могла. Одно было ясно – этот человек истекал кровью.

– Кто это? – выдохнула она, опускаясь на колени рядом с Нилсом.

– Шедоу. Мой брат. Проклятие, я знал, что не надо позволять ему...

– Куда его ранили? – Она шарила по телу несчастного, пока рука ее не наткнулась на рукоять ножа.

– Господи...

Словами тут не поможешь. Она знала, что жизнь раненому может сохранить лишь немедленная и квалифицированная помощь. Посему действовать надо было быстро и решительно. Амелия, не задумываясь ни на миг, оторвала кусок ткани от подола юбки и прижала сложенную в несколько раз ткань к ране, чтобы остановить кровотечение.

– Надо принести его в дом и вызвать целительницу.

– Я не отдам его никакому костоправу! Знаю я этих мясников-хирургов! Я сам в состоянии о нем позаботиться.

Амелия не стала ему возражать. Для пустых разговоров сейчас не время. Нилс понес брата в дом. Амелия семенила рядом, прижимая ткань к ране. Нилс уложил Шедоу на кухонный стол напротив очага, а Амелия, быстро избавившись от того, что осталось от юбки, и оставшись в одной рубашке и блузке, принялась лихорадочно искать глазами лампу. Только после того как лампу удалось разжечь; она смогла оценить степень тяжести нанесенного ранения. Нож едва не вошел в сердце. Дюймом выше и правее – и спасать было бы уже некого.