Бренда Джойс - Фиолетовое пламя

— Что это?! — насмешливо воскликнула блондинка. — Леди, сдается мне, вы заблудились.

Кое-кто из тех, кто сидел поближе, засмеялся, остальные даже не заметили, что присутствуют при историческом событии.

— Пойте, дамы! Давайте споем! — призвала Грейс, полная решимости привлечь всеобщее внимание.

Дамы дружно затянули восторженный гимн «Слава, слава, аллилуйя!»

Смех и разговоры в баре стихли. Музыка тоже смолкла. Все мужчины повернулись, чтобы полюбоваться на лучших представительниц знатных и достопочтенных семейств Натчеза, теснящихся в дверях салуна.

— О Господи! — только и смог вымолвить Сэм Паттерсон, когда пение закончилось.

— Джентльмены! — воскликнула Грейс. — Христианская мораль пала. Пора прямо взглянуть на то зло, которое несет с собой невоздержанность!

— О черт! — выругался кто-то за ближним столиком.

— В жизни бы не подумал, что увижу нечто подобное в Натчезе, — пробормотал другой завсегдатай салуна.

— Прошу вас покинуть мое заведение! — воззвал Сэм Паттерсон.

— Пускай поболтают, Сэм, — засмеялась блондинка. — Они сами выставляют себя на посмешище.

— Пока вы здесь лакаете виски, — кричала Грейс, — где ваши жены и ребятишки?! Сидят по домам у оскудевших очагов, глядя на пустые полки? Плачут от одиночества, от голода? А почему? Почему? Да потому, что вы пропиваете деньги семьи, вы оставляете дома несчастные, страдающие жертвы, горестные, одинокие сердца! Да есть ли у вас стыд?

Она сделала знак дамам. Те послушно разразились новым душеспасительным песнопением.

Паттерсон застонал и, когда пение наконец прекратилось, пригрозил:

— Мне придется позвать шерифа.

— Пожалуйста, зовите, — любезно разрешила Грейс. — Я не хотела пугать вас страшными историями… — Она вдруг запнулась, глаза ее встретились с другими — яростными, пронзительными, синими. Вид у Рейза был не слишком добродушный. Грейс попыталась не обращать на него внимания. Ох, и зачем только он оказался здесь! — Но я все-таки расскажу вам страшную историю, — продолжала она высоким, звенящим голосом. — Историю о пьяницах, которые пропивают все, до последней монетки, ничего не оставляя своей семье. О мужчинах — примерных христианах и прекрасных мужьях, но только до тех пор, пока они не напьются. А тогда они набрасываются с кулаками на своих жен и детей, пропивают вещи и даже посылают своих малышей работать на бессердечных хозяев, лишь бы наполнить свой кошелек. А для чего? Для того, чтобы заполучить деньги на выпивку! Дамы, давайте еще споем!

— Что прикажете делать, босс? — спросил громила у Сэма Паттерсона.

— Поди позови шерифа, — сказал Сэм.

— Не нужен нам тут шериф! — крикнул крупный рыжеволосый мужчина. — Леди, мне лично все это чертовски надоело, я не желаю больше этого слушать. Вы помешали мне играть в покер, а мне сегодня везло как никогда!

— Правильно! — подхватил кто-то. Вскоре весь зал уже ревел, точно клетка с разъяренными львами. Грейс сжала кулаки.

— Если нам дороги наши любимые, — зазвенел ее голос, — если нам дороги наши дома, наши законы, наша родина и наш Бог, то наш христианский долг — победить это зло!

Кое-кто из мужчин поднялся, услышав возмущенный крик игрока в покер. Теперь он шагнул вперед и остановился перед Грейс, глыбой нависая над ней.

— Послушайте, леди, повторяю: с нас довольно!

— Вы бы лучше ушли, — обеспокоенно сказал Сэм Паттерсон. — Прошу вас, мадам, пока не начались неприятности. Рэд бывает опасен.

— Я не боюсь, — заявила Грейс.

— Мы не боимся, — подтвердила Сара, однако большинство женщин побледнели, почувствовав, что атмосфера накаляется.

Кто-то из глубины зала крикнул:

— Нам давно пора основать общество трезвости в Натчезе!

В ответ раздался дружный мужской рев возмущения, все головы повернулись, ища виновного. У Грейс сжалось сердце. Это был Аллен! Милый, дорогой Аллен. Она могла бы предвидеть, что он догадается о ее планах.

— Дамы правы, — продолжал учитель громко. — Если мужчина, когда выпьет, не способен отвечать за себя, он не должен пить. Разве не обязаны мы защищать и любить наших жен, матерей наших детей, хранительниц христианской морали?

Послышались отдельные неуверенные возгласы одобрения.

— Дамы! — с воодушевлением вскричала Грейс. — Давайте еще споем! Они запели.

— Ах ты, проклятый янки, жалкий предатель! — прорычал Рэд.

— Убирайся отсюда, янки! — крикнул кто-то. Голос показался Грейс знакомым. В ту же секунду она узнала Роулинза, лощеного южанина, который угрожал Аллену в прошлое воскресенье, и горло у нее сжалось от страха. Потом она нечаянно взглянула на Рейза. Он стоял напряженный, готовый к схватке, настороженно оглядывая зал.

— Гоните отсюда этого паршивого янки, этого «саквояжника»! — заорал изрядно подвыпивший мужчина.

— Гоните отсюда этих баб! — крикнул кто-то возле дверей.

— Вспомните о вашем христианском долге, джентльмены, — увещевал какой-то светловолосый юноша. — Они ведь дамы, ваши жены и матери, они — цвет нашего Юга!

Но его никто не услышал, так как в этот момент внезапно двое мужчин схватились друг с другом, и на мгновение все застыли, глядя на них. Потом Роулинз бросился на Аллена. Грейс вскрикнула. В баре все смешалось.

— Аллен!

Грейс рванулась вперед. Вокруг нее зверски дрались мужчины. Грейс видела, как Роулинз с ненавистью избивает Аллена, повалив его на стойку. Грейс испугалась: Аллен не умел драться. Она стала проталкиваться между дерущимися. Нога ее за кого-то зацепилась, и она упала. Затем почувствовала, как чья-то рука вцепилась ей в волосы и дернула; Грейс вскрикнула, откатилась в сторону и попыталась встать. Незнакомый мужчина, вцепившийся ей в волосы, занес кулак для удара. Глаза его расширились от удивления, когда он обнаружил, что перед ним женщина. Издав радостный вопль и ухмыльнувшись во весь рот, он рванул ее к себе и влепил смачный слюнявый поцелуй прямо ей в губы.

Грейс безжалостно пнула его коленом в пах и вскочила на ноги, задыхаясь, не обращая внимания на свою жертву, которая корчилась теперь на полу от нестерпимой боли. Мужчина, стоявший прямо перед ней, получив от кого-то страшный удар, со скоростью движущегося локомотива врезался в Грейс. Она отлетела назад и, опрокидывая стаканы, упала на стол.

— Грейс!

Мгновение она лежала на столе — единственном безопасном месте в этой бешеной свалке. Всмотревшись в толпу, заметила Рейза. Он звал ее. Взгляды их встретились. Бледный до синевы, он делал ей знаки, и Грейс догадалась, что он приказывает ей оставаться на месте, пока он не сможет пробраться к ней. И тут она заметила, как кто-то подкрадывается к нему сзади с занесенным над головой стулом, вот-вот готовым обрушиться на его голову.